Но за секунду до того, как наши губы соприкоснулись, в физиономию Кэвину прилетел комочек земли.
— Что за дела? — возмутился начальник и отскочил.
— Представления не имею, — пробормотала я и только потом поняла, что у меня на руке висит сумка, а за спиной подоконник. Лопатка смоталась и уже закопалась в цветочный горшок. А вот комок земли — то ли это случайность, то ли наглая провокация. Тут сказать было сложно.
Наваждение спало, и появилась возможность спокойно поговорить.
— Не знаю, как вы, — начала я, — а мне бы хотелось попить кофе. Все равно вы притащили меня на плече, я опозорена, ничего не поняла из того, что вы мне пытались тут донести, из чего делаю выводы — нам необходимо сесть и обсудить создавшуюся ситуацию… «где-нибудь подальше от лопаты», — закончила я мысленно.
— Согласен, — кивнул Кэвин, — только не вы, а ты. Не стоит рушить легенду. Ты же не хочешь, чтобы кто-то излишне любопытный, типа твоего бывшего, раскрыл обман из-за такой глупости?
Как бы ни было это неприятно признавать, но в словах Кэвина имелась своя логика. Пришлось согласиться.
— А нам вообще тут где-нибудь кофе нальют? Или у них строго по расписанию? Обед в три часа? Через час. Имеет смысл подождать?
— Я приехал работать, помог упокоить дядюшку (точнее, не совсем еще, но об этом необязательно всем знать), и я не соглашался на размеренную жизнь пансионата для престарелых. Поэтому если я хочу сейчас кофе, то, думаю, смогу найти кофе. А вот обедать через час, я не настроен. Считаешь, нас за это отшлепают?
Идея посидеть и пообщаться за чашечкой кофе оказалась очень правильной. Нам накрыли там же, где проходил завтрак, только сейчас в зале было немноголюдно. Лишь за несколькими столиками вели неспешные разговоры гости. К кофе подали нежнейшие пирожные, шоколад и небольшой кувшинчик со сливками. Я даже сразу подобрела и была в целом настроена на диалог.
— Не поняла ваши слова о том, что мертвеца подняла я? Я его не поднимала.
— Просил же на ты.
— Прости, — смутилась я, — периодически выскакивает. Буду бороться с собой.
— Хорошо. — Кэвин кивнул. — Неужели ты не слышала о том, что у магов в некоторых ситуациях, когда организм испытывает стресс, случается непроизвольный магический всплеск?
— Слышала, конечно же, — не стала отрицать я. — Но со мной за все годы обучения в академии такого не случалось.
— Ну или просто ты не попадала в такую ситуацию, в которой этот выброс может произойти, ну или твои силы спали. Ты ведь не сталкивалась раньше с некромантией?
— Нет. Я не рассматривала ее как сферу своих интересов.
— Ну вот, а дар у тебя есть. Он и дает о себе знать в самый неподходящий момент. Я тебя поцеловал… — он самодовольно улыбнулся, а я подумала, не опрокинуть ли ему на штаны чашку с кофе. Остановило меня лишь то, что вряд ли потом удастся достичь такого идеального соотношения температуры, количества сахара и сливок в одной чашке. — Ты испытала эмоции, — продолжил Кэвин, не предполагая, как близки были его колени к знакомству с содержимым моей чашки. — И твоя магия срезонировала, а тут любвеобильный дядюшка… Так и получился непроизвольно поднятый мертвец.
— Но почему именно он?
— Ну, дядюшка при жизни был тем еще дамским угодником, а ты в момент пробуждения силы была возбуждена…
— Я в момент пробуждения силы была дьявольски зла, — парировала, стараясь не покраснеть.
— Если бы ты была зла, восстал бы кто-нибудь другой. И бегал бы он за тобой не с букетиком, а с ломом или топором. Поверь мне, я некромант со стажем и многое повидал.
— То есть… — я отставила чашку и промокнула губы белоснежной салфеткой. — Из-за вашего поцелуя восстал мертвец, а упокаивать его вы заставили меня? Где логика?
— Как же ты, Кет, умеешь извратить факты! — то ли возмутился, то ли восхитился Кэвин. — Понимаешь, когда некромант поднимает мертвеца, особенно если некромант начинающий и плохо понимает, что творит, мертвеца подпитывают напрямую силы этого некроманта. Я мог бы дядюшку заставить снова отойти в мир иной, но его питает твоя сила. Я бы его лишал силы, а она бы снова поступала от тебя… дальше продолжать?
— Пожалуй, нет, — я сглотнула. — Рано или поздно она бы закончилась совсем и только тогда мертвец бы упокоился?
— Да. Конечно, никто не ведет речь о полном опустошении, но однозначно был бы обморок, а потом парочка очень неприятных дней. Ты этого хочешь?
— Нет. — Я поморщилась. — Не хочу. А сказать нельзя было?
— Ты смеешься? — Кэвин смотрел на меня, как на идиотку. — Я должен людям, которые мне платят деньги за упокоивание шебутного родственника, сразу заявить, он бегает исключительно потому, что моя помощница не умеет контролировать собственные силы? Угадай, нам бы после этого вообще стали платить?
— Н-да… — протянула я. — Не думаю.
— Вот и я не думаю. Поэтому вечером нужно будет снова вернуться в склеп и завершить начатое. Ты дядюшку хорошо приложила, да я еще сверху сдерживающим заклинанием добавил, поэтому выбраться он не сможет, но это пока.
— А потом?
