— Нет, всё хорошо, просто вымоталась и голова побаливает. А ещё надо утром пораньше встать и занести штаны…
Света ждала привычного нытья, которое неизменно сопровождало каждый отказ в сексе, но муж вдруг подобрался, ощутимо напрягшись. Обнял сильнее, помогая устоять на трясущихся от усталости ногах, и уверенно предложил:
— Я могу сделать.
В первый момент она даже растерялась, ошарашенная нежданной помощью. Кивнула, но, спустя миг, лишь виновато улыбнулась.
— Спасибо, я сама. Это долго, ты наверняка опоздаешь на работу и начальство снова будет ругаться. Вечером придёшь недовольный, мы опять поссоримся…
— Мне всё равно завтра ехать за город, на объект. Там какие-то проблемы с проводкой, я повезу Юрика и поспрашиваю у соседей насчёт какой-нибудь халтурки. Перед весной всем хочется наладить быт, плюс — проверять трубы надо каждый год. Он провозится часа четыре, раз двадцать покурить выйдет, потом пообедает… — Димик тяжело вздохнул, словно не одобряя и свой обычный рабочий график. — К тому же, на машине мне всяко будет быстрее, чем тебе на двух ногах. Хочешь, завтра до работы подкину?
— На автобусе, что ли?
— Нет. Я машину привёл в порядок, говорил же. Не помнишь? — когда она лишь пожала плечами, он нахмурился. — Или забыл… в общем, неважно. После того раза, как Вадим нас вёз ночью, мне пришлось отрабатывать это целый день на незнакомого мужика. Я посчитал и решил, что выгоднее самому быть на колёсах. Даже на велосипеде удобнее, чем постоянно с кем-то делиться…
— Не понимаю…
— У меня была возможность заработать и самому попробовать сделать машину, поставить её на ход, но всё время лень гасила любой порыв. Это было ужасно, знаю. Теперь я другой и могу сделать намного больше.
Света смотрит на Димика и впервые его не понимает. Расслабленный по жизни и не готовый к малейшим изменениям, за последний месяц он сделал гораздо больше, чем за три года их совместной жизни. Было бы здорово считать это последствиями внезапного «прозрения», однако чаще всего подобные «звоночки» сигнализируют о чём-то плохом, просто ещё не выплывшим наружу.
Что происходит?
— Дим, у тебя… всё в порядке? — осторожно спрашивает женщина, внимательно следя за реакцией. Димик впервые за несколько месяцев смотрит ей прямо в лицо и широко улыбается. От него не пахнет, значит не пил, наркотики она бы точно заметила. А что ещё может сделать мужчина, чтобы чувствовать себя виноватым? Разве что… — Ты что, хочешь развестись?
— Что? — моментально пугается тот. — Нет! Господи, нет, ни в коем случае! Наоборот, я вдруг понял, насколько ты прекрасна, как заботилась обо мне все эти годы, как оберегала, защищала от быта и проблем с деньгами. Мне стыдно за свою никчёмность и… ты сможешь простить меня? Ты ведь такая добрая, такая понимающая…
В любом другом контексте Света бы приняла это за манипуляцию и попытку всё-таки выпросить секс, но муж просто сидит рядом, смотря на неё умоляющими глазами, и не делает попыток поцеловать или потрогать. Поэтому она просто кивает, торопливо отводя глаза.
— Да, конечно. Я тебя прощаю, только… не делай так больше, ладно?
— Не буду. Клянусь…
— Что с твоим мужем?
Не то что бы Света сомневалась в прямолинейности своей матери, у которой буквально на всё всегда было своём мнение и уже готовое решение, но меньше всего ждала от неё звонка в середине рабочего дня.
— А что случилось?
— Он приехал утром, вручил отцу три пакета с вещами, и укатил куда-то с какой-то девкой, — недовольно пробормотала мать. — Мало того, что не объяснил ничего толком, так ещё приехал в пять утра на какой-то машине, раздолбанная вся, хоть бы нормальную взял. Вы расходитесь, что ли?
— С чего ты взяла?
— С того, что вещи только твои. Куртки всякие, шапки, сапоги, которые мы с отцом тебе покупали. Несколько кофт, которые ещё от бабушки остались.
— А, так это я отобрала. У нас ремонт в прихожей, хотела избавить от того, что всё равно только место занимает. Чтобы в новые шкафы уложить уже только нужное.
— Ты ничего не перепутала? Тут много хороших вещей, их ещё долго носить…
— Я всё равно ни разу не надевала ни одну из тех вещей, так что… — Света пожала плечами, хотя и знала, что собеседница всё равно этого не увидит. — Разбери, может что-то ещё пригодится на даче огород копать. Или выкинь, если лениво.
