— Мам, ну что ты несёшь? — гнусавит парень, утирая мокрый нос. — Как можно не знать, что что-то есть, интернет же, ну!
— Не было у нас вашего хвалёного интернета, Сашенька. Был бы — я бы не мучилась в Авиастроительном вместо какого-нибудь экономического, где за красивые глаза зачёты ставят, не встретила бы твоего отца… — она на секунду замирает, чтобы притянуть сына к себе и звонко чмокнуть в нахмуренный лоб, — …и не было бы у нас такого замечательного мальчика, который станет юристом!
— Что? — разомлевшее чадо напрягается, но уже поздно: женщина унеслась вперёд, оттуда что-то радостно рассказывая. — Мама, ты же говорила, что поможешь поступить на графического дизайнера! Мам, ты обещала!
Света смотрит на галдящих детей и недовольных родителей, которых в кой-то веки подвели к тому, чем их чада намерены заниматься всю жизнь. Девочка лет пятнадцати в рваных джинсах скачет у стойки с мультяшными рожицами, поставленную СОЮЗМультфильмом и верещит о том, что «вот, смотри, люди хорошее дело делают, чем я хуже, буду творить ради детей!». Рядом с ней, у огромного стола какого-то Университета повествует уже чей-то папа, облачённый в дорогой пиджак и гордость за сына, стоящего рядом в таком же презентабельном виде. Пацаны от силы четырнадцать, он шмыгает носом и отводит глаза, смотря как его родитель откровенно заигрывает с молоденькой девушкой, сидящей с другой стороны стола. Та весело смеётся над каждой шуткой, успевая подкладывать всё новые и новые открытки и флаеры, полные цифр и непонятных таблиц. Света мельком заглядывает в одну листовку и мысленно присвистывает: четыре года обучения на «самой прибыльной специальности» обойдутся в цену неплохой квартиры. А ведь ещё Магистратура, там тоже надо платить…
— Я могу Вам помочь?
Она поднимает глаза. У стойки рядом нет красочной вывески и огромных букв слогана, наоборот — он словно спрятался от остальных за небольшой колонной. Но листовки вполне обычные и, взяв одну из рук приветливой девушки, Света не находит привычного списка цен.
— Простите, а…
— Мы уменьшили количество платных мест в этом году и будем в дальнейшем принимать как можно больше студентов бюджета.
— И всё же… Например, если я хочу поступить, а школа давно закончена…
— До тридцати пяти Вы всё ещё можете сдать ЕГЭ и претендовать на бесплатное образование, если оно до сих пор не было Вами получено.
— Но я уже училась…
— В ВУЗе или училище?
— В ПТУ, — отвечает Света и тут же чувствует, как заливается краской. Чем сильнее они отдалялись в своих переездах от родного городка, где ПТУ считалось нормой, тем чаще ей приходилось слышать о «только на ПТУ и годен», испуганно поджимаясь. Она и подумать не могла, что порядки и нормы в разных областях их страны могут настолько отличаться. Вот и сейчас, ответила, не подумав, и тут же опустила глаза. Столичные нормы подразумевают наличие высшего образования уже к двадцати пяти годам, хотя некоторые дети богатых родителей и опаздывают немного из-за взятого перед поступлением «свободного года». Света им завидует, она бы тоже очень хотела в восемнадцать просто бросить всё и уехать путешествовать по Европе в поисках «смысла жизни» или по Индии «для просвещения». Но кто она и откуда, чтобы даже думать о таком? — Простите, мне, наверно, пора…
— Нет, что Вы? — поднимается на ноги девушка за стойкой. — Нет ничего позорного в желании учиться и познавать новое. Вот, возьмите брошюру и изучите на досуге, у нас много разных программ! Думаю, хоть одна, но обязательно привлечёт! И приходите на День Открытых Дверей через пару недель! Я буду Вам очень рада!
— Да, спасибо…
По пути к выходу Света подходит ещё к нескольким столам, каждый из которых больше и красивей предыдущего, но нигде ей не улыбаются так ярко, и вообще почти нигде не улыбаются. Чаще всего просто окидывают взглядом и, остановившись на сбитых кроссовках, отводят глаза, будто она не имеет права даже думать поступить в их заведения, счета за год в которых начинаются от пятизначных цифр. Эти девушки очень хорошо одеты и на удивление неприятно выглядят в одежде, сошедшей со страниц модных журналов. Они смотрятся дорого, но… хорошо ли? По скромному мнению Светы, носить надо то, что тебе подходит, а не то, что носят богатые люди, но, возможно, в Москве другие порядки и она, будучи провинциальной дурочкой, просто не понимает, как обстоят дела.
Она покидает огромный выставочный павильон и, прогуливаясь по узким дорожкам ВДНХ, жадно вдыхает воздух, который кажется свежее и вкуснее, чем в их районе. Если подумать, отсюда весь мир кажется приветливым и ярким, наполненным смыслом и чем-то невесомо-непонятным, присущим лишь хорошим, благоустроенным районам, где не бывает краж и убийств, неудач и грязи. Остановившись перед лотком, она покупает невыносимо дорогой кофе за триста рублей и впервые не скупится на сироп. После первого же глотка улыбка сама разливается по губам.
