Заучка осталась позади, ошарашенная и оглушенная подобным заявлением. Вскоре она пришла в себя и догнала юношу.
— Что значит — польщен?
— Польщен это...
— Ты понял о чем я! — крикнула Дэнжер. — Я все расскажу миссис Уизли!
— Вперед и с песней, — пожал плечами Герберт. — Могу тебе даже медаль на грудь повесить. Кстати, поражен, что она у тебя начала расти.
Гермиона вновь опешила, но тут уже подключился Рон, который прислушивался к разговору.
— Ах ты...
— Это было не оскорбление, Рыжий, а комплимент, — вздохнул Геб. — Ну может не совсем комплимент, а чуть-чуть оскорбление. Но вы меня заеба...
— Герберт, — чуточку томно протянула Изабель, которая пристроилась сбоку. — Я смотрю лето в Египте не прошло даром.
— Даже засветился в Пророке, — подключилась Лаванда, заигрывающее хлопая ресницами.
Одна лишь Парвати хранило молчание и покозательно смотрела в сторону Симуса. Герберт чуть прищурился, секунду раскидывал мозгами, а потом подсек ситуацию. Скорее всего одни из близняшек и Финиган начали «встречаться». В кавычках, потому что им всего по тринадцать лет. То есть все это «встречание» весьма условно. Больше похоже на договоренность держаться за руки и целоваться только друг с другом.
— А еще успел отсидеть, — с огромной долей злорадности, вставил свои пять пенсов Рональд-чтоб-его-Уизли.
Видно его не мало припекло, от того что Браун и МакДугал заметили на фото Ланса, но не его — Рональда. Да и как его заметишь, когда там еще семь таких же рыжих. Но, на самом деле, Уизли зря распылялся. Девушкам было просто приятно заигрывать и флиртовать с красивым слизеринцам, о большем они и не думали. Это было сродни близкому танцу на грани фола. Просто приятное времяпрепровождение, опасно щекочущее нервы.
— Отсидеть? — распахнула глаза Изабель. — Расскажи!
— Ох леди, — театрально тяжко вздохнул Геб. — Самый важный совет — не пейте с русскими. Никогда. Не. Пейте. С русскими.
К этому времени студенты уже успели дойти до замка и Проныре пришлось все же вынуть носки из карманов и снять ботинки с шеи. Вот только несмотря на то, что ноги теперь были обуты, на торс все еще было одеть нечего. Ланс не долго думал над этим — попросту махнул рукой и пошел дальше.
Если учащиеся за лето успели чуточку изменится. Кто стал выше, кто плотнее, кто полнее, кто красивее, кто прыщавее, то замок поражал своей неизменностью. Казалось и не было тех трех месяцев солнца и веселья, потому как Хогвартс, на фоне растущих организмов, был застывшей во времени скалой. Та же атмосфера, тот же запах ткани и камня, те же эмоции при взгляде на картины и гобелены. Лучшая школа Чародейства и Колдоства в мире сияла своей неизменностью и в этом была особая притягательность.
Но все прекрасную таинственность древнего оплота магии разрушило не менее таинственное шуршание ткани о старый камень. На горизонте появился знаменитый Летучий Мышь, умеющий возникать именно в тот момент, когда он нахрен никому не сдался. Хотя, если подумать, то тогда любой момент, в который возникнет Снейп, будет именно таким. Потому как — да кому он вообще нужен.
— Мистер Ланс, — прошипел зельевар. — Судя по всему вам по нраву устраивать спектакль в начале года.
— Ни в коем случае, сэр! — возмутился юноша. — Спектакли для актеров, в моем случае — концерт.
По толпе прокатилась волна смешков, которые тут же смолкли под пристально-презрительно-надменно-возмущенным взглядом главного ублюдка школы.
— Кажется, летом вы подрабатывали стриптизером, мистер Ланс, — Снейп искривил в усмешке свои тонкие губы, намекая на полу-обнаженность Геба. — Но Хогвартс это вам не ночной клуб.
— Да, — протянул Ланс, оглянулся и как всегда, когда задумывался, постучал пальцем по подбородку. — Пилона я здесь не вижу. Но может и без него получится показать класс.
И вновь волна смешков, в этот раз более отчетливая. Снейп начал закипать, но до взрыва не дотянул, так как грянул школьный колокол, оповещая о конце занятий.
— Переоденьтесь и марш к директору, — сквозь зубы процедил Снейп, и, развернувшись на сто восемьдесят, сам отправился к башне Дамблдора.
— Господа, не поминайте лихом, — притворно всхлипнул Ланс, а потом отправился к подземельям,
насвистывая все тот же бессмертный мотивчик.
Герберт не изменял себе. Он как всегда закатал рукава школьной формы и мантии таким образом, что стал походить либо на средневекового самурая, либо на недавно вернувшегося с концерта рокера. И, что не удивительно, второй вариант был юноше намного ближе.
Горгулья в этот раз не спешила проявлять хорошие или даже подобащие манеры. Сперва юноша думал над предположительным паролем, а потом хлопнул себя рукой по лбу. Он быстренько достал из кармана шляпу фараона (ну не думали же вы, что Ланс забыл об обещании подарить каменюге что-нибудь подходящее, и уж точно не думали, что он оставит свой трофей полицаям). Водрузив простенькую, но древнюю корону на голову стражу, Проныра склонил голову на бок, а потом поправил правый края.
— Красавица, ничего не скажешь. Носи на здоровье. Из самого Египта гостинец.
