— Прошу, Рыжий, заставь меня это сделать — взять их обратно.
В этот раз никто не остановил Уизли и тот вскинул палочку. В тот же миг пространство прочертила белая молния. Рон упал на снег прижимая руку к щеке из которой резво била кровь. Рядом лежала острая сосулька, брошенная с силой вылетевшего из арбалета стального болта.
— Не получилось, да? — ухмыльнулся Ланс.
Он чувствовал себя превосходно. Наконец-то драка, наконец-то так быстро и отчаянно бьётся сердце, так легко дышать и так ярки краски. Наконец-то ему тепло...
Что-то попыталась наколдовать Гермиона, но Ланс был быстрее. Он выстрелил связывающими чарами и рука Гермионы мигом привязалась крепки веревками к телу. Палочка смотрела аккурат ей под ноги. Следующими чарами Проныра легко уронил девушку в снег, так что у неё не было и шанса сделать что-либо.
— Раз на раз, Поттер. Все как ты любишь — все по гриффиндорски.
Гарри, вошедший в свою боевую раскачку, долго не думал. Он вскинул палочку и громко рявкнул:
—
Ланс буквально почувствовал, как на него надвигается стена из сжатого воздуха. На одних рефлексах и реакции слизеринец совершил головокружительный прыжок, оказавшись вдалеке от зоны поражения. Потом раздался взрыв. Снег разметало в клочья, подломило несколько деревьев, в воздух взлетели комья земли, а на том месте где стоял Проныра образовалась немалых размеров воронка.
Поттер, как и все волшебники его возраста, застыл, засмотревшись на дело рук своих и это стоило ему всего. Палочка Ланса замелькала, сливаясь в один огненный шар, в воздухе засвистели Старшие руны, мысленно шепталась невербальная формула, а потом и вербальная:
—
Когда-то давно один маньяк сказал что у Ланса не хватит сил на «Пламенную Плеть», но он был не прав — у Геба хватило. Но Лансу это заклинание показалось слишком громоздким, слишком убогим, лишенным грации, шарма, стиля и всего того, чего так ценили Проныра с Флитвиком. Так что Ланс создал свои чары — чары Пламенного Кнута. Им можно было надрезать, можно было бить, можно было обжигать, или использовать вместо того самого кнута. Легко, элегантно и смертельно опасно.
Щелкнул Пламенный кнут (одно из четерех заклинаний, не имеющих отношения к Пламенным Зверям) и палочка Поттера вылетела у того из рук. Гарри скривился — на руке расползался огромный синяк. Ланс не хотел обжигать — не стоит оставлять столь явных следов.
Новый взмах палочки и кнут обвился вокруг шеи Поттера, сжав её в тиски. Гарри охватился руками за огненный кнут, но у него не было и шанса разжать тиски. Тут в себя стал приходить Рон, отойдя от боли и шока, но у Рыжего не было шанса — ботинок Ланса уже впечатался ему в лицо.
— Убийство, Поттер, это тебе не порабощённых василисков на мечи насаживать, и не троллям в нос палки пихать. Убить — значит отнять у челвоека все и смотреть как медленно меркнет свет в его глазах, как страх смешивается с очтаяньем, ощущать, как студено дует дыхание Смерти. Убить — оставить кого-то сиротой, кого-то вдовой. Отнять сына или дочь, друга или брата. Ты так просто это говоришь — убить... Хорошо, что ты не знаешь, что такое Скэри-сквер, иначе бы никогда не произнес этого слова. Если собрался убить и не убил — значит ты никто, пустое место, пустослов...
С каждым словом кнут медленно обтягивался вокруг горла Поттера, а тот хрипел и свистел.
— Кучка домашних детей, бросающихся такими громкими словами, — Ланс хотел отбросить палочку в сторону и с оттяжкой начисть рыло этому пустобреху, но так и не сделал этого. Просто он знал, что весной будет сожалеть об этом срыве, весной — когда ему будет снова тепло.
— Остановись! — закричала Гермиона. — Ты задушишь его!
— Вот видишь, — усмехнулся Ланс. — Ты еще не умер, а о тебе уже плачут. Даже о таком ничтожестве, как ты.
Проныра ослабил хватку и Поттер мешком свалился на землю. Судорожно хватая воздух ртом, Очкарик медленно приходил в себя.
— Сопляк, — сплюнул Ланс, а потом напомнил себе зачем он все это устроил. — Еще раз попробуете «присматривать» за мной и, тем более, заявить об этом публично — устрою вам ад на земле. Бывайте, щенки.
И Герберт ланс поплелся обратно в замок, чувствуя, как постепенно остывает, как вновь становится холодно. Герберт Ланс ненавидел зиму, ненавидел холод, но еще не знал, что совсем скоро возненавидит её еще сильнее... Приближались каникулы.
(п.а. не забываем добовлять в печь фанфика коменты — они необходимы для розжига )
Последний день учебы проходил, как и всегда. Всем и каждому, включая преподавателей, было с большой колокольни на эту самую учебу. Все жили предвкушением вечернего праздничного ужина, и последующего за ним отбытия из альма-матер всех волшебников Туманного Альбиона. Но даже при таких раскладах в замке были и исключения. А именно — профессор МакГонагалл и её протеже — Гермиона Грейнджер.
