Вокруг была ночь, уныло мерцал разбитый фонарь, а трех волшебников окружило десять маглов хамоватого вида. Впрочем, они были не только хамоваты, но еще и быдловаты и гоповаты. Даже Ланса передернуло. Нет, и у бандита должен быть шарм. А то подойдешь ты гоп-стопнуть, а тебе сразу по морде, не комильфо как-то. А вот если ты подошел, а тебя даже не стреманулись, то это уже уровень.
— Мужики, кажется эти ребята не с нашего двора, — промычал Давид.
— Сто пудняк, — кивнул качающийся Виктор.
— Живее, — пропищал какой-то пубертат в джинсах, спущенных ниже колен. Впрочем он был прикрыт какой-то жуткой толстовкой, на размеров пять больше, чем нужно.
— Если быть точным, — пробулькал Ланс. — То ваш двор находится за пару часов лета отсюда.
— Что не меняет сути дела, — расплывчато кивнул поляк.
— В морду? — поинтересовался всемирно известный Ловец.
— Эх, — махнул рукой Ланс. — Гуляй рванина... Аааааа!
С этим криком трое бросилось на десятерых.
Три чумазых парня, в изорванной одежде, с кровоподтеками на лицах и разбитыми костяшками, сидели на крыше. Свесив ноги, они изредка поплевывали куда-то вниз, где звучали клаксоны машин. Плевки летели долго — ребята сидели на крыше новенького небоскреба в центре делового Лондона.
— Хорошоооо, — протянул Крам. Он приложился к горлышку бутылки, а потом, цыкнув, скривился — алкоголь попал на разбитую губу.
— Классно мы их, — кивнул Ланс.
— Или они нас, — прошипел Миллер, держащийся за пострадавший бок, куда пришелся удар сапога со стальным носком.
— Скорее мы их, — хмыкнул Ланс.
Да, за тремя волшебниками, которые так и не достали палочки, осталось лежать на асфальте десять скулящих гопстопщиков. Так что можно было смело сказать «мы их».
— Приятно порой руками поработать, — заметил Виктор. — Вот так, по честному, без магии всякой. Раз на раз.
— Раз на три, — поправил Миллер, который перенял бутылку. — Но да — хорошоооо.
Посидели, помолчали, наслаждаясь ветром и вечерним городом. Сверкали огни, ревели машины, кричали птицы, которым мешали птиц, а они, в отместку, по утру будут мешать спать людям. Настроение было каким-то лирично философским. Такое всегда бывает после хорошей пьянки, окончившейся не менее хорошей дракой.
— Геб, а зачем ты форму свою спалил? — спросил Миллер, передавая анимагу бутылку.
— А чего её скрывать? — удивился юноша. — Не ключ от Форт-Нокса же. Анимагия, шманимагия, не важно это все.
— А что важно?
Проныра улыбнулся и стукнул себя по левой стороне груди, мигом сморщившись, болело буквально все.
— Хорошо сказал, — кивнул Давид. — Вот у меня дедушка — ребе в синагоге в Кракове. Так когда ко мне пришли из школы, он так сказал — «внуче, таки не важно за размеры твоей палки, важно за размеры сердца».
— Классно задвинул, — вынес вердикт Виктор.
— Немного двусмысленно правда, — пожал плечами задумавшийся Ланс.
— Каждый понимает в меру своей испорченности, — толкнул Проныру Давид.
Опять помолчали, по очереди прикладываясь к виски. Тот лишь весело булькал почти на самом дне. Вместе с «Джеком» заканчивался и очередной день. Столь обычный для волшебника, и столь невероятный для многих жителей столицы этой страны.
— Вот думая я, а что было бы, не будь я магом, — надвинул шляпу на затылок слизеринец.
— Ну, ты бы не был тогда облезлым кошаком, — пожал плечами Крам.
— Я не облезлый, Шерлок, — скривился Геб.
— А ничего бы не было, — вдруг сказал Миллер. — В том плане, что ничего бы не изменилось. Был бы ты собой, жил такой же жизнью, да и все наверно.
— Скучно правда было бы, — добавил Вик.
— Возможно, — кивнул брюнет. — А может и нет.
— Точно нет, — хмыкнул Давид. — Скажу так, первой любовью моей была соседская девчонка. Хохотушка такая, в веснушках вся и с портфелем в мой рост. Причем нынешний.
— И? — хором спросили Крам с Лансом.
— Момент, — Давид приложился к почти закончившемуся виски, а потом передал дальше по кругу. — В одно прекрасное утро я ей признался, а она мне. Счастливый был тогда, ну и поцелуй первый не забыть. А вечером...
— А вечером... — с придыханием поторопили друга Вик с Гебом.
— Мне на голову упала крышка унитаза с МКС и я помер. Не гоните блин, дайте рассказать. Кхм. Так вот. А вечером... пришли из школы. На следующее утро я уехал еще до рассвета, так и не попрощавшись с той хохотушкой. Собственно, я до сих пор с ней не попрощался.
— Жигало блин, — фыркнул Ланс. — К чему это все?
— Да к тому. Я тогда думал, что ни дня не протяну без неё, а вот — протянул. Даже и лица её не помню уже, не то что имени. Я просто это все к тому, что можно магию считать чем-то хорошим, а можно чем-то плохим. Но вот она, сама по себе, просто такая какая есть. И мы — такие, какие есть. Так что не думай на тему «если бы я не был магом», ты всегда им был и будешь, это твоя суть, это ты сам.
— Башковитый еврей какой, — покачал головой Крам.
— Чувствую себя бараном, — поддакнул Ланс.
— А ты такой и есть, щусенок.
После этой фразы мигом последовала дружеская возня, которая окончилась всеобщим кряхтением. До сих пор болело все и у всех.
— Знаете, есть и маглы с магией, — подал голос Крам.
