— Альби, ты же понимаешь, что я как всегда не имею понятия, о чем ты талдычишь?
Директор улыбнулся и взмахом палочки левитировал себе в рот мармеладку.
— Об этом и говорю, — только и сказал старый волшебник.
Сегодня Герберт нервничал. Он выступал на крупнейших площадках мира, он выступал будучи обкуренным в одних трусах и с повязкой на голове, но сегодня нервничал как в первый раз. Играть дома, на «родной» сцене было для него самым сложным испытанием.
Юноша тщательно репетировал, постоянно меняя звучание, казавшееся ему мало техничным, но все равно нервничал. Роджи, разделявший эмоции друга.
— На, — зашедший в уборную Бобби, протянул Лансу какой-то лист.
— Что это?
— Испанская песня в ритмах уличной самбы.
— И нафига?
— Поверь мне, Геби, ни что так не успокаивает перед выступлением, как разучивание какой-нибудь неизвестной композиции.
Ланс немного подумал, а потом принял лист. Он посмотрел на неизвестный ему язык, но благо к каждому слову была транскрипция на английском, так что не пришлось лезть за испанским словарем. Он, оглядевшись, без всякого смущения сел на крышку унитаза, достал Малышку и стал разучивать неизвестную ему песню на испанском языке. Бобби, довольно кивнув, ушел по своим делам.
И действительно, время до выхода на сцену пролетело незаметно. Казалось бы, Ланс только-только начал учить, как в дверь постучались с привычным:
— Герберт. Пять минут.
Ланс, прислушавшись к себе, не нашел ни следа волнений и переживаний. Он спокойно засунул нотный лист в сумку, выходя из уборной оставил её менеджеру и прошел к сцене, попутно оставив подпись на плакате.
Дождавшись сигнала звукарей, Герберт вышел на сцену с широкой улыбкой. Толпа встречала его как родного. Кричала, аплодировала, свистела и размахивала плакатами. Герберт подошел к микрофону, стараясь тепло улыбнуться всем и каждому, и плевать что их было больше двадцати тысяч. Это уже не столь важно.
— Хорошо быть дома, — произнес он в микрофон.
Зрители встретили это высказывание дружным одобрением, вылившимся в аплодисменты.
— Я слышал, «Сестрички» дали жару, так что думаю для разрядки необходимо нечто веселое и позитивное?
Море грохнуло шквалом крика.
—
(п.а. Гербертисполняет — Daniel Powter — Crazy all my life)
В этот самый момент Ланс понял, где живет его любимая публика — она живет на его родной земле. И, даже если Герберт когда-то уедет туда, где всегда лето, то будет с нетерпением ждать возможность вернуться и еще раз сыграть для «своих». Потому что на всей земле, нет никого лучше, чем «свои».
— Где мы? — пропыхтел Тремонт, спускаясь по трапу.
— Где-то в Европе, — пожал плечами Ланс, который напялил бриджи, что выглядело несколько комично, но ему было все равно.
— Умник, — пробурчал Алико. — А мне кажется, что мы в Африке.
— Не, — отмахнулся Доктор Зло. — Африка это уже ближе к осени, а Геби отчаливает в середине июля, так что мы точно в Европе.
— А ведь верно, — согласилась Вики. — А ты чего, Геб, сваливаешь то? Турне только начинается.
— Мне, господа, учится надо, а не только на гитаре бренчать, с девками развлекаться и виски в себя вливать.
— Уууу, — протянули музыканты. — Тяжелая у тебя жизнь.
— И не говорите, — печально вздохнул юноша. — Плюс меня в Вегасе друзья будут ждать. Мы отмечаем окончание учебы.
Впередли, за терминалом, уже стояла толпа, орущая и размахивающая предметами, требующими немедленной подписи. Среди них стояли и репортеры, жаждущие урвать хоть пару словечек четырех звезд, не считая анимага.
— Что-то я не понял, — задумался Алико. — Как вы можете отмечать выпуск, если тебе еще учится?
— Ну так друзья-то выпускаются, — развел руками парень.
— Хватит болтать! — вклинилась менеджер. — Улыбайтесь и машите!
Музыканты рассмеялись.
— Слышали приказ, рядовые? — чванливо произнес Тремонт. — Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем.
Стилистка Алико во всю игралась с котом. Она поглаживала его, светила палочкой, чтобы тот гонялся за огоньком, сотворила мышек из воздуха и просто тискала милую зверушку. Девушка, по имени Ева, никак не могла взять в толк откуда здесь взялся такой классный кот. Он был спокойным, игривым, показательно ленивым и весьма лоснящимся. Буквально сам просился на руки, хотя многие кошки этого не любят. А если ему что-то не нравилось, он комично стучал лапкой, не выпуская когтей.
— Какой ты классный! — улыбалась леди, покачивая зверя словно младенца. — Хочешь заберу тебя к себе?
— Мяууу? (
— Какой ты лапочка, — нежно улыбалась девушка.
— Мррр (
Тут в дверь постучались.
— Герберт, — прозвучал Голос менеджера. — Пять минут.
— Его здесь нет! — крикнула Ева.
Менеджер тут же открыла дверь и строго сверкнула очками.
