«Каменный дом» – так будет названа ферма. Фрост подарит этот дом и землю сыну, когда тот женится на Лиллиан Ла Бат. Кэрол посадил несколько сортов яблонь: «макинтош», «северный разведчик», «голден делишес» и «ред делишес». Большинство деревьев было посажено на западном склоне, за хлевом. Теперь земля принадлежит музею.

Что случилось с тем яблоневым садом? Где теперь эти деревья? Как цвели яблони, как шумели сосны! Засохли, погибли, расщеплены молнией, срублены топором человека? Был сад – нет сада. Заброшенное поместье, умирающие деревья…

<p>6</p>

Впервые оказавшись в Вермонте, писательница L, приехавшая из Бостона на один день вместе с мужем и сыном, отправилась на экскурсию в дом знаменитого поэта.

Поздняя осень. Вермонт встретил изобилием красок – полыхающей на фоне гор листвой. Писательницу тронула мысль о поэте-садовнике, удалившемся от людей, бежавшем от себя. За домом сохранилась полузасохшая яблоня, что стояла здесь с тех времен, когда поэт еще ходил по этой земле. Семью угостили сладким яблочным сидром. Сын отказался. Муж выпил и утерся рукавом. Писательница пила маленькими глотками. Казалось, дух этого места проникал ей в кровь вместе с яблочным соком. С юности запомнилось:

Ее, наверное, слыхал любойВ лесу, примолкшем к середине лета;Она поет о том, что песня спета,Что лето по сравнению с веснойКуда скучней, что листья постарели,Что прежних красок на лужайках нетИ что давно на землю облетелиЦвет грушевый и яблоневый цвет……Она твердит, что осень на пороге,Что все запорошила пыль с дороги;Примкнуть к терпенью смолкших голосовТо ли не может, то ли не желаетИ спрашивает, даром что без слов:Как быть, когда все в мире убывает?[74]<p>7</p>

Эта женщина средних лет – писательницы L – была так же одинока и потеряна в мире, как и юное создание по имени Элис.

Но не всегда, уйдя, уйдешь навек.А может быть, найдется человек,Которому меня недостает,И вглубь – узнать, мне дорог ли, – войдет.Итог моих скитаний внешне мал:Лишь тверже стал я верить в то, что знал.[75]

Что же близкого, дорогого, созвучного нашла Люба в поэзии Фроста? Вероятно, затяжная зима Новой Англии, пейзаж за окном, темные глухие ночи напоминали ей российский Север, заметенные снегом проспекты, Неву, глухие ночи старого Петербурга, поля за городом, гатчинский парк, стволы сосен, устремленные в серое небо, озера и камни Карелии…

Ночью вьюга стучится в дверь,Белизной застилаяСумрак сводчатого окна,Задыхаясь от лая,Распалясь, точно зверь:«Выходи, выходи!»Я привычного зова почти не слышу,Ночь за окнами слишком темна,Сколько нас?Двое взрослых, спящий ребенок,И огонь в очаге почти угас,И ты зябнешь спросонок,Хлопья снега кружат на ветру,И сарай засыпан по крышу,А в грудиОт немолчного дикого гудаПритаился страх, что к утруНам не выйти отсюда.[76]<p>Глава восьмая</p><p>Out, out</p><p>1</p>

Итак, было решено – подросткам придется изучать поэзию Фроста. «Подумаешь! – скажет искушенный читатель. – И это вы называете наказанием? Нам и не тем приходилось заниматься». И будет прав. С другой стороны, изучение Шекспира в подлиннике вряд ли под силу среднему русскому читателю. Ко времени описываемых событий и Элис, и Кэрен уже не только «прошли» «Ромео и Джульетту», им пришлось Кафку читать, Камю. Что такое Фрост? Словно давно забытый, но такой простой и понятный, растасканный на цитаты Фрост будет им не по зубам! «Поэтическая справедливость! – писали газеты. – Poetic Justice! Идеальная справедливость!» Вандалы, ворвавшиеся в дом, когда-то принадлежавший Роберту Фросту, и причинившие ущерб более чем на десять тысяч долларов, в качестве наказания будут принудительно изучать поэзию.

Перейти на страницу:

Все книги серии Новая проза

Похожие книги