Вернув флакончик на место рядом с горшочком с комнатным бальзамином, девушка поплелась к узкому платяному шкафу. На полочке стояла пара классических туфель, а на деревянной вешалке хранилось единственное платье. Глубокого синего оттенка, утонченного фасона, в меру скромного и женственного. С гнетущей тоской она натягивала на себя наряд. Беатрис не надела бы такое раньше. Никогда. И не потому, что платье ей не нравилось, как аромат духов. А потому, что будто все, чего ее никчемное тело было достойно, – растянутые мешковатые обноски, к которым она привыкла.
В ванной комнате, такой же тесной и холодной, как во сне, девушка на мгновение встретилась в зеркале с потускневшим ореховым взглядом, и против ее воли он тут же наполнился слезами. Потемнел, будто наружу вновь запросилась вся та подавляемая гниль. Отравленная горечь. Словно Беатрис знала, что внутри нее все мертво. Мертв последний огонек надежды, который мог все исправить. Исправить ее.
Сопротивляться бесполезно. Бессильные слезы сопровождались беззвучными всхлипами. Она научилась плакать так, чтобы никто не услышал. Чтобы
Избегая собственного жалкого отражения, Беатрис мерила короткими шагами ванную и металась в беспокойных сомнениях. Что он все-таки делал в городе? Сказал ли правду? О чем хотел поговорить теперь? Что, если он был вовсе не у тетушки Рут? Что, если…
– Беатрис? Ты скоро? – послышался отдаленный зов, оборвав все мысли.
Девушка застыла посреди ванной. Он был внизу, но все ее слабое тело оцепенело. По рефлексу.
– Иду! – пришлось отозваться. Говорить лишний раз не хотелось, но мужчина не любил игнорирование, и она это прекрасно усвоила.
Рвано выдохнув сгустившийся в груди ком воздуха, Беатрис зачем-то пригладила платье на округлившихся бедрах, где оно было впритык, будто это исправило бы то, как неудачная посадка бросалась в глаза.
Стоило шагнуть в спальню, как птичий щебет вновь привлек ее внимание, заставив на секунду обернуться. Глаза болезненно сощурились, выловив отблеск какого-то предмета на кровати. Приблизившись, Беатрис различила экран мобильника, отразивший тусклый солнечный луч.
Откуда здесь взялся телефон? Это не может быть ее…
И тогда раздробленные смутные мысли Беатрис сложились воедино. Наверняка
Он ведь всегда умнее. Всегда на шаг впереди. Сколько раз она пыталась обмануть его и сколько раз жалела об этом?
Но сейчас Беатрис стояла одна в комнате, слышала его копошение на первом этаже и свой оживший пульс во всем теле, а на кровати, прямо перед ней, лежал мобильник. Протяни руку – и все закончится.
Не успела Беатрис взвесить все риски, как ее ноги, действуя без ведома разума, на одних инстинктах, подтолкнули к кровати. Схватив мобильник, она набрала первый же номер, какой смог вспомнить ее расколотый разум в состоянии тревожного помутнения.
Первый гудок, вселивший слабую надежду. Еще один. Шорох в трубке. А затем – родной голос и теплая волна облегчения.
– Боже мой, Ви… – всхлипнула Беатрис, прижав ладонь к сухим губам. – Забери нас отсюда…
Непонимание. Шок. Пауза по ту сторону. Сквозь бьющийся в горле бешеным пульсом страх она продолжала:
– В доме. У озера. Это он, Ви. Он увез меня. Прошу, забери…
– Беатрис? – прогремело за дверью.
Словно ошпаренная, рука ее ослабла и выпустила мобильник. Рухнув на дощатый пол, тот, к короткому счастью Беатрис, скрылся под кроватью, у которой она стояла.
В дверном проеме показалась напряженная мужская фигура и холодным взглядом просканировала растерянную девушку.
– В чем дело? Что за шум?
– Я… я просто споткнулась… – на выдохе соврала она, показательно дернув ногой, но от мужчины не скрылось, как заслезились глаза напротив.
– Так больно? Дай посмотрю.
– Нет-нет, все нормально. Правда. Пожалуйста, не надо, не переживай… – залепетала она, выставив вперед ладони.
Нужно было непременно уходить из комнаты. Любой ценой. Если он заметит мобильник или не дай бог Ви додумается перезвонить…
– Кажется, ты хотел поговорить, да? Что ты купил на ярмарке, покажешь? – попыталась отвлечь Беатрис, отводя его в сторону, к выходу.
Едва совладав с дрожью в ногах, она спускалась по деревянной лестнице, цепляясь за перила. С каждым шагом ощущала пристальный взгляд мутно-серых глаз на затылке. Когда оказалась в гостиной, это стало настолько невыносимо, что пришлось найти в себе силы развернуться к мужчине лицом.
Сунув руки в карманы брюк, он остановился и задумчиво посмотрел сквозь нее.
– Знаешь, прежде тетушка Рут избегала разговоров о Ларри…
– Ларри?
– Ее сын, – равнодушно пояснил мужчина. – Разбился на мотоцикле в юности. Она часто его вспоминала, но подробно не рассказывала.
– Ужас…
