Подойдя ближе, среди привычного рекламного хлама он выловил взглядом белоснежный конверт. Пока Вивьен активно стучала по клавиатуре в гостиной, внимание Джареда было приковано к куску бумаги, обклеенному марками. Погладив шероховатую поверхность подушечкой пальца, он пытался найти на конверте имя отправителя, но его нигде не было. Единственными опознавательными знаками были канадские марки. Но кто мог прислать ему письмо из Канады?
В нетерпении Миллс небрежно распечатал конверт и обнаружил внутри кусок тонкого картона. Заглянул внутрь, словно пытаясь убедиться, что больше ничего нет. Держа в руках самую обычную рождественскую открытку, Джаред все еще недоумевал: никто давно не пользовался простыми почтовыми отправлениями для подобных целей. Да и он ни от кого не ждал поздравлений.
На оборотной стороне открытки был рукописный текст, выполненный не особо разборчивым почерком. Но почерк этот показался Миллсу смутно знакомым. В памяти тут же всплыло множество протоколов, которые он часами, сутками, неделями рассматривал и изучал годами ранее. В том самом деле. В Айдахо. А когда Джаред стал читать содержание, то все больше убеждался, что отправитель ему известен. Он почти слышал в голове тот грубый, язвительный голос из прошлого, и отчего-то, вопреки разуму, по груди пронеслась волна облегчения.
Как там погодка в Сиэтле, коп?
Да, я в курсе, что технически ты уже давно не коп. Но для меня ты всегда им будешь. Не благодари за повышение. Мне было несложно помочь (это сарказм, а то твоя кудрявая башка может не понять).
Миллс усмехнулся, качнув головой, и представил, как в этот момент адресант фыркнул и закатил глаза.
Прошли годы, но я помню твою помощь моей девочке. Ценю это. Потому решил не бить твою смазливую рожу, как обещал. Хотя очень хотелось.
На этот раз Миллс сам закатил глаза. Несмотря на внушительный список предъявленных обвинений, подсудимый рецидивист его никогда не пугал, сколько бы угроз и грубостей ни звучало в адрес Джареда за те многие часы, проведенные в допросной.
Ты сказал мне тогда, что каждый заслуживает второй шанс. Это я тоже запомнил. И многое переосмыслил.
Так вот, я наконец использовал свой второй шанс. Мы использовали.
Надеюсь, ты свой тоже не просрешь.
Счастливого Рождества тебе, коп.
– Вот же… живучий гаденыш… – почти беззвучно прошептал Джаред.
Он и не заметил, как на его лице проступила искренняя улыбка. Дурацкая, непрошеная. К удивлению, в тот момент его слабо заботило, как осужденному удалось выжить в пожаре, не волновало, что некто избежал законного наказания. Гнетущая неопределенность в давнем деле грузом висела на его душе все эти годы, и наконец-то Миллс смог вздохнуть с облегчением. Отправителем был тот самый бывший осужденный из Айдахо, которого все считали мертвым. Каким-то образом он выжил. Каким-то образом смог использовать свой второй шанс. И был даже прав. Ведь Джареду тоже стоило это сделать – больше не терять времени и возможностей, не сомневаться. Быть с Вивьен и никогда ее не отпускать.
Он так и стоял у столешницы с открыткой в руке и глупой улыбкой на лице, когда из гостиной послышался голос Ви:
– Оу… надеюсь, это не то, на что ты мастурбируешь…
Не понимая, о чем речь, Миллс обернулся в ее сторону.
– Что? – растерялся он.
– Я просто открыла почту, чтобы отправить файл, а тут такое…
Оставив открытку среди почтового хлама, Джаред подошел ближе и увидел на экране ноутбука фотографии знакомого содержания.
– Ох, прости, я не хотел, чтобы ты видела подобные вещи, – смутился он.
– Ничего, после морга мне уже ничто не страшно. Это с места преступления? – поинтересовалась Вивьен, сощуренным взглядом рассматривая кровавое месиво на одной из фотографий довольно паршивого качества.
– Ага. Все, что Палмер прислала по «банановому латте», – подтвердил Миллс, сев рядом с ней на диван.
– Беатрис Чемберс… – прочла Ви подпись, водя пальцем по экрану. – Это мать Чемберса?
– Да.
– Жесть какая…
– Конечно, после стольких ножевых ранений…
Мобильник Вивьен вновь задребезжал и заскользил по деревянному столику. Ожидая получить очередное сообщение от негодующих однокурсников, она нахмурилась, когда увидела входящий звонок с незнакомого номера. Беспокойная дрожь уколола кожу, а в груди скрутился холодящий узел необъяснимой тревоги.
Что-то изнутри подсказывало, что этот звонок изменит все. Что-то изнутри заставило принять вызов. Вивьен прислонила мобильник к уху и в оцепенении уставилась словно сквозь Джареда.
