– Что?.. Я не… Где ты?.. – едва связно шептала она.
– В чем дело, Ви? – Миллс наклонился, заметив ее замешательство.
Вивьен рядом с ним бледнела с каждой безмолвной секундой, янтарные глаза стекленели, наполняясь влагой, но Джаред смог расслышать лишь несвязную отрывистую речь по ту сторону телефона. Затем – короткие гудки.
И все, что дрожащие губы Вивьен смогли прошептать:
– Это Сара… ей нужна помощь…
Max Richter – Something Under Her Skin
Она сидела в пустой ванне. Совершенно неподвижно, если не считать сотрясающей тело дрожи. Спутанные угольные пряди покрывали худые плечи и спину. Холод щипал каждый дюйм обнаженной кожи, которая едва не сливалась с белоснежной поверхностью ванны.
Прижав колени к груди, девушка смотрела прямо перед собой. Она знала, что одна в комнате. В доме. Слышала, как внизу захлопнулась дверь, щелкнул замок и машина отъехала к шоссе. Но отчего-то тревога не отпускала, как и ощущение, словно кто-то все еще присматривал за ней. Быстро оглядевшись по сторонам, она убедилась, что никого нет. Хоть и не доверяла собственным глазам – она уже ничему не доверяла, – решилась покрутить кран. Мощный шум воды заглушил смутные мысли в голове, и она ощутила, как тепло обволакивает тело. По мере того как ванна заполнялась горячей водой, становилось чуточку спокойнее: дрожь унималась, а дыхание выравнивалось. Девушка откинулась на бортик и не заметила, как веки сомкнулись, а тело непривычно расслабилось.
Почему она не могла сохранить этот миг? Умиротворенное мгновение, словно все беды исчезли, словно никто больше ее не потревожит?
– Беатрис! – раздался глухой бас, заставив девушку встрепенуться. И сомнения вновь болезненно накрыли.
Но как такое возможно? Он ведь ушел. Она слышала, была уверена…
– Беатрис! – бас повторился.
И сердце едва не остановилось от пугающего осознания. Голос, зовущий ее, раздавался не в доме. Не снизу. И не в соседней комнате.
Он был в ее голове.
Он был везде.
– Заткнись! – вырвалось в пустоту.
И голос замолк. Но желанная тишина так и не наступила. Резкий скрежет прорезал виски, заставив скорчиться от боли. Словно некий монстр изнутри царапал когтем ее черепную коробку, снова и снова, изводя сознание.
– Заткнись… заткнись… заткнись… – просила она, срываясь на хрип и цепляясь за влажные волосы.
Дышать было невозможно, становилось все жарче, кровь в венах забурлила, кожа начала гореть так сильно, что пришлось раскрыть веки и потянуться к крану. Но рука повисла в воздухе, когда Беатрис обнаружила, что вместо воды ее тело погрязло в густой черной липкой жиже. Однако вода, льющаяся из крана, не была черной.
Она
Поднеся руку к лицу, Беатрис с ужасом вглядывалась в светлую кожу, источавшую чернь. Обжигающая желчь с шипением выходила из каждой поры, из каждой трещинки и морщинки, окрашивая все вокруг в черный.
– Что за черт… что за… – в панике бормотала она, безнадежно пытаясь отмыться. Растирала, царапала кожу, споласкивала руки под чистой водой, но та снова и снова становилась черной, а все ее тело продолжало выделять жгучую желчь, которую Беатрис годами ощущала внутри себя. Внутри полностью отравленной себя. Испорченной.
Пытка неведомых злых сил не прекращалась, пока каждый дюйм ее кожи не покрыла обжигающая гниль, пока Беатрис не начала задыхаться. Глухой скрежет и ненавистный голос в ее голове становились громче, навязчивей…
– Беатрис! – послышалось над ухом, а затем – звенящая тишина.
Миг беспомощного оцепенения. До боли знакомого. Ни единой возможности контролировать собственное тело. Она могла лишь крепко зажмуриться, так, что перед глазами плясали искры, соединяясь в пугающие образы, а в висках стучал неугомонный пульс.
И дышать. Она наконец могла дышать. Рвано выпустив воздух из легких, Беатрис осмелилась разомкнуть глаза. Но тут же сощурилась, словно за ночь отвыкла от дневного света.
В мансардной комнате не было никого. Оглядев себя, лежащую на кровати, она не заметила на одежде никаких следов пугающей черной желчи. Но это не успокоило, ведь Беатрис ощущала, как та притаилась внутри. Отравляла ее. Медленно и безжалостно. И когда-нибудь наверняка просочится наружу, прямо как в глупом кошмаре минуту назад. Но реальность была не меньшим кошмаром.
В пустом доме стояла тишина, нарушаемая лишь дрожащим щебетом за окном. Она привыкла слышать этих птиц каждое утро, но сегодня они звучали ближе, громче. Еще и шумно копошились по ту сторону окна.
