– Вивьен, – вновь позвал Джаред, вернув в реальность. Глядя в ее бледное лицо, Миллс подался ближе и вкрадчиво произнес: – Я серьезно. Тебе нужно поесть. Я буду рядом, хорошо?
Видеть Ви такой ранило его. Она выглядела до неузнаваемости отстраненно. Словно это была другая Вивьен. Не та, что излучала свет и тепло. От сидящей рядом девушки веяло холодом, как от безжизненной каменной статуи. Прежде, даже когда ей бывало грустно, Миллс чувствовал бурлящую в ней горючую смесь из эмоций, но не сейчас. В ней все разом потухло. Что он мог сделать, чтобы зажечь в ней былой свет?
– Ты не понимаешь, Джаред. Я не могу… – с горечью прошептала Ви. – Не могу есть, не могу спать, не могу даже дышать, пока она в таком состоянии, я…
– Собственными мучениями ты не поможешь Саре, – перебил Миллс, пытаясь успокоить. Поддел пальцами дрожащий подбородок Ви и заставил взглянуть в лицо. – Вивьен, послушай. Я знаю, что это сложно, но сейчас ты должна собраться. Должна быть сильной, хорошо? Если не ради себя, то ради Сары. Когда она очнется, ей нужен будет рядом родной человек, на которого можно положиться, и от твоих слез ей не станет легче, понимаешь?
Но все было тщетно, соленые капли не переставали стекать к мужским пальцам, нежно касающимся ее лица. Вивьен знала, что он прав. Но не в силах была остановить лавину вины, накрывающую все ее существо.
– Я никогда себе этого не прощу. Надо было не сдаваться и продолжать искать ее. Я же чувствовала, что-то не так…
Джаред понимал, что Вивьен не мыслила трезво. Она все еще в шоке. Ей было страшно и больно за родного человека. И он хотел хоть немного привести Вивьен в чувство. Но понятия не имел, как это сделать. Он не такой, как она. Когда поддержка нужна была ему, каким-то образом Ви удавалось найти подход, забраться в его голову, в душу, согреть своим теплом. А что Миллс? Чувствовал себя бесполезным идиотом, не способным помочь любимой. Но он не мог позволить ей взвалить тяжкое бремя вины на хрупкие плечи. Он ощущал ответственность не меньше.
– Нет, Вивьен. Ты ни в чем не виновата. Она убеждала тебя, что все в порядке, и ты хотела в это верить. Наверняка Сара знала, что Чемберс опасен. Наверняка нарочно просила не искать ее. Ты сделала все, что смогла, – решительно заявил он. А затем, обреченно прикрыв веки и тяжело выдохнув, признался: – Это на мне, слышишь? Моя вина. Это я здесь чертов детектив, я должен был сделать больше, должен был послушать тебя сразу, перепроверить все, пробить номера и адреса… Но я не сделал. И мне очень, очень жаль.
– Мы облажались, Джаред, – заключила Вивьен, не скрывая боли в голосе. Несмело подняла взгляд на сестру и прошептала, словно могла разбудить: – А если бы она не позвонила во второй раз? Если бы мы не успели?..
– Ты уже сообщила родителям?
– Нет. Не могу решиться. Как сказать им такое?
– Хочешь, я поговорю с ними? – предложил Миллс. Это было меньшее, что он мог сделать для нее.
– Нет. Нет, Джей. Я сама должна. Но после того как Сара очнется.
– Уверена?
Слабо кивнув, Вивьен судорожно вздохнула и попыталась расслабиться в кресле. Тело ныло и ломило от стресса и истощения, а разум горел от тревоги. Ви начинала понимать тягу Джареда к транквилизаторам. Будь у нее сейчас возможность разом отключить эту боль, даже на время, она бы тоже поддалась. И плевать, насколько это неправильно и жалко. Боль невыносимая. И она не знала, насколько еще ее хватит.
Обхватив себя руками, Вивьен откинула голову в кресле и уставилась в потолок. Неконтролируемые слезы стекали к вискам, а грудную клетку будто грызла стая волков. Хуже, чем страдать самой, было знать, что близкий человек прошел через нечто страшное, и им еще предстоит выяснить все подробности того, что произошло. Какими бы сложными ни были отношения Вивьен с Сарой, она оставалась ее сестрой, семьей. Если бы только могла, Ви отдала бы все, чтобы взять хотя бы часть ее боли на себя.
В тот миг она выглядела такой уязвимой, беззащитной, словно вновь стала пятнадцатилетней малявкой. Джаред вспомнил, как годами ранее Ви робко, едва не заикаясь, попросила его помочь со старым замком на чердаке их дома в Такоме. Сколько же искренней благодарности было в том взгляде, который она осмелилась мимолетно поднять… Но теперь Миллсом руководили совсем иные чувства. Он хотел не просто помочь. Он хотел быть с ней, через что бы семье Марч ни пришлось пройти. Как бывший полицейский, Джаред прекрасно знал, сколько формальных трудностей ждало впереди.
Осознав, что в палате достаточно прохладно, он подался ближе и поправил висевшую на Вивьен свою огромную толстовку, в которую одел ее утром, когда они наспех накинули на себя то, что оказалось под рукой, и ринулись в Беллвью. Потянул молнию вверх, заметив алые отметины своих пальцев на нежном изгибе ключиц, и в груди вдруг затянуло все невысказанное.
«Я люблю тебя», – едва не вырвалось у него. До того неуместно в их ситуации, до того непривычно для него самого, что стало не по себе.
