В тот день, когда вы с Джеем нашли меня… Чемберс узнал, что я беременна. Он все понял. Я была загнана в угол. Этот ублюдок уже считал моего ребенка своим. Боже… Меня до сих пор тошнит, когда я думаю об этом. Я не могла молчать, не могла позволить ему это. В тот момент сознание будто моментально прояснилось, и я увидела перед собой эту жуткую картинку: как слетевший с катушек Чемберс продолжает играть в семью с живыми куклами – не только со мной, но и с моим малышом. Как он будет травить нас и издеваться над моим ребенком, как станет воспитывать его со своими больными установками в голове, как мой ребенок начнет называть Чемберса папой, не зная всей правды и не ведая, что такое нормальная жизнь. Я не могла вынести даже мыслей об этом. И сорвалась. Высказала все, что думаю.
Чемберс схватил меня и едва не задушил. Я почти потеряла сознание, но внезапно почувствовала последний прилив сил. Это было так странно. Будто воля к жизни малыша внутри дала мне силы сопротивляться.
Мне удалось защитить себя, но я потеряла самое главное. Мой малыш мертв. Он не родится, не увидит этот свет, а я жива и ненавижу себя за это. Гребаный Чемберс жив, и я хочу, чтобы он гнил в земле.
Nightcall – Sleepwalking
Остановившись на светофоре, Миллс вжался в руль и забарабанил по нему большим пальцем. Одолеваемый беспокойством, он испытывал необходимость двигаться дальше. Стоять на месте и ждать проклятый зеленый свет казалось невыносимой пыткой. Его сознание и тело вновь поглощал раздирающий приступ тревоги.
После допроса Джаред больше не мог находиться в полицейском участке. Пробыв там весь день, копаясь в морально тяжелом для него деле, сидя напротив отвратительного Чемберса, он ощущал тошноту. Ощущал потребность сбежать и спрятаться от давящих мыслей. Убедившись, что его помощь не нужна в участке, сел в машину и сразу направился домой.
Но мысли не отпускали, тревожные воспоминания не переставали всплывать, стоило прикрыть уставшие глаза хотя бы на мгновение.
Перепуганный, полный боли взгляд Вивьен, окровавленная и беспомощная Сара в доме у озера, холодная больница, грубый тон мистера Марча, а затем Чемберс и все его мерзкие слова… События прошедших суток болезненно прокручивались в пульсирующей голове Джареда. Чувство вины не позволяло забыть о себе, покалывая в груди.
Миллс знал способ заткнуть мысли. Знал, что в бардачке лежала темно-коричневая пластиковая баночка, способная снять напряжение хотя бы на время. Ему нужна передышка. Прямо сейчас. Пальцы словно вибрировали от тяги взять баночку и заглушить проклятую тревогу.
Глянув на светофор, Миллс убедился, что по-прежнему горел красный, и потянулся к бардачку. Схватив флакон с лекарством, глянул на свои трясущиеся руки и ощутил себя жалким ничтожеством.
Он ведь держался уже двое суток без приема транквилизаторов.
Джаред обещал себе. И
Кем он будет, если нарушит обещание, данное Вивьен?
Нет. Черт возьми, от мыслей о ней отчего-то становилось хуже.
Он знал: тревога не приходит одна. Она идет рука об руку с депрессивными мыслями, раздирающими нутро не первый год. Все его тревожные серые мысли сливались с чернотой меланхолии и превращались в неконтролируемую, разрушительную, ядовитую смесь.
Миллс крепче обхватил баночку, не решаясь открутить крышку.
Костяшки пальцев побелели, когда Миллс с силой сжал банку с таблетками. Дыхание сперло, словно в машине вмиг стало душно.
Джаред судорожно вздохнул, прикрыл дрожащие веки и тряхнул головой, словно в попытках противиться накатывающим мыслям.
Но они, как и всегда, побеждали.
