Самое ужасное было даже не то, что он отверг ее помощь, нет. Вивьен понимала это, как никто другой. Когда с ней происходило подобное из-за булимии, она готова была умереть, только бы никто из близких не увидел ее в таком состоянии, в таком отвратительном приступе беспомощности, когда грудную клетку разрывает от мерзких ощущений и ненависти к себе. Она понимала, как паршиво и жалко Джаред чувствовал себя в такой унизительный момент. Хуже всего было осознавать: она не могла ему ничем помочь.
Снова и снова боль стрелой пронзала сердце. Сначала Сара, теперь Джаред… Дорогие ей люди страдали, и Вивьен не в силах сделать что-либо, вынужденная лишь наблюдать их страдания и ненавидеть собственную беспомощность.
Неизвестно, сколько времени она просидела так в темноте прихожей, прижавшись к двери ванной. Ноги затекли, а глаза устало закрывались. Ви дернулась, когда ощутила внезапный толчок в спину. Сразу вскочила на ноги, которые едва удержали ее, и отошла от двери.
Показался Миллс. Капли воды с мокрых волос стекали по его груди и торсу, а бедра были обмотаны белым полотенцем. Мрачный взгляд, которым он одарил Вивьен, убивал.
– Почему ты здесь? – прошептал Джаред. Голос казался чужим.
– Я волновалась. Ты весь день не отвечал.
– Был занят делом.
– Что нового?
– Получил признание. Осталось дело за формальностями, ими занимаются, – четко ответил он, не поднимая взгляда.
Даже в темной комнате Вивьен видела и чувствовала, как напряжена вся его фигура, возвышавшаяся над ней ледяной статуей. Она замялась, почувствовав себя совершенно нелепо. Словно ей было не место тут, рядом с ним, словно она мешала ему.
– Я хотела узнать, как ты…
Джаред промолчал, устало прикрыв глаза. Двумя пальцами потер лоб и вздохнул.
Не получив ответа, Вивьен решилась осторожно спросить:
– У тебя синдром отмены?
– Наверное.
– У тебя уже было такое?
– Не надо меня «лечить», Вивьен. Ты не врач, и я не твой пациент, – сухо произнес он.
Вивьен не понимала причину его отстраненности, думала, что они уже прошли через это. Казалось, Джаред принимал ее поддержку и заботу. Казалось, он нуждался в ней. А сейчас?
Вел себя так, словно она – надоедливая муха, от которой он пытался отмахнуться. Но она не заслужила такого отношения. Обида кольнула сердце.
– Не надо так. Я беспокоюсь. Думала, могу тебе чем-то помочь…
– Не надо. Ничего, – отрезал Миллс. На мгновение он поднял взгляд и поймал ее – разочарованный. Невыносимо. – Не смотри на меня так. Уйди, я прошу тебя, Вивьен.
– Я не понимаю, Джей. Тебе плохо, и я хочу быть рядом, потому что ты важен для меня.
– А я не хочу. Не хочу, чтобы ты видела меня таким. Не хочу, чтобы жалела, чтобы смотрела этим жалостливым взглядом, будто я какой-то несчастный калека. Я не хочу быть таким в твоих глазах… – выпалил Джаред, не скрывая горечи в словах.
И тогда Вивьен увидела. Он не пытался отмахнуться от нее. Он был уязвлен собственным состоянием.
– Это не жалость. Я просто… хочу быть рядом.
– Тебе это не нужно, Вивьен, поверь.
– Ты не знаешь, что мне нужно, – противилась Вивьен, закипая от растущего в груди возмущения.
– Я знаю, что тебе нужен настоящий мужчина, опора, тот, кто в трудной ситуации будет рядом, будет держать тебя за руку, а не прятаться в ванной наедине с последствиями собственной слабости.
– Мне нужен ты, черт возьми, такой, какой есть!
– Это ты сейчас так думаешь, – с горечью усмехнулся Миллс, грубо проведя ладонями по лицу. – Я не могу ненавидеть себя еще и за то, что отнимаю твои лучшие годы, что из-за меня ты тратишь их на слабохарактерного урода, вместо того чтобы наслаждаться жизнью.
– Что ты несешь?! – уже не сдерживалась Вивьен.
– Я не могу, Вивьен. Знаю, ты пытаешься понять. Но ты не можешь представить, каково мне стоять перед самой потрясающей девушкой, которую когда-либо знал, и говорить это все. Ты не понимаешь этого сейчас, но позже поймешь. Я не смогу сделать тебя счастливой.
– Но мне казалось, мы были счастливы…
– Я не способен быть счастливым, Вивьен. Я обманывал себя, но истину ты увидела сама, зайдя в ванную. Я ненавижу себя за это. Ненавижу себя за то, что не в состоянии в полной мере прочувствовать, как мне чертовски повезло с тобой, не могу прожить счастье, которое у меня есть. Все хорошее, что я чувствую рядом с тобой, разбивается о знание, что я – ничтожество, которое не заслуживает того счастья, которое не способно прочувствовать в полной мере.
– Это… излечимо, Джей. Мы справимся.
– Нет. В этом и проблема, Вивьен. Я не могу выслушивать подобное от тебя. Ты не врач, я не пациент. Ты не психолог, я не клиент. Я не могу быть для тебя очередным человеком, которого ты не смогла «спасти».
– Я не понимаю…
– Ты ведь изучаешь психологию. Неужели не замечаешь связь? Твоя вечно потерянная старшая сестра, твой бывший-ублюдок, я – чертово ничтожество, которое ты зачем-то стремишься спасти. Все люди, к которым ты привязываешься. Почему?
– Это бред.
