Сквозь дымку полудремы Миллс уловил женский голос, развеявший тишину. Легкий озноб прокатился по телу, заставив вздрогнуть и осмотреться вокруг. Голос принадлежал Вивьен, но слов не разобрать.
Миллс поднялся с дивана и оказался у двери спальни. Вивьен звучала громче, бормоча что-то и смеясь. Он зачем-то потянул ручку и вошел в комнату. Ви лежала в кровати лицом в подушку. Похоже, спала. Когда он подошел ближе, она вдруг перевернулась на спину, шепча нечто неразборчивое, и Джаред застыл, неспособный оторвать взгляд. Слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь окно, позволяя различить очертания женственных изгибов под тонкой тканью пижамной маечки и штанов. Взъерошенные волосы хаотично рассыпались по подушке и лицу, а длинные ресницы и прикрытые веки подрагивали, словно от порывов ветра.
– Не надо… – промычала во сне Вивьен. – Ненавижу майонез…
Миллс не сдержал смешок, тут же прикрыв рот кулаком. Он понятия не имел, что́ могло ей сниться про майонез, но понял: глазеть на спящую девушку – как-то ненормально, и развернулся к выходу.
– Джей?.. – услышал за спиной и замер.
Виновато поджал губы и прошептал:
– Я тебя разбудил? Прости.
– Что ты тут делаешь? – спросонья недоумевала Вивьен.
Джаред слегка растерялся, понимая, что ответ «Пялился, как ты спишь» прозвучит как минимум странно. Он почесал затылок и пожал плечами:
– Ты говорила во сне. Я подумал, что…
– О боже! Я сказала что-то непристойное? – Она стыдливо прикрыла руками вспыхнувшие в темноте щеки. Вспомнив содержание сна, Вивьен подумала о худшем.
– Эм… нет… кажется. – В его голосе проскользнула усмешка.
– Эй! Издеваешься?!
Вивьен возмущенно бросила подушку в темную фигуру напротив кровати, но Джаред ловко увернулся. Посмеиваясь, он поднял подушку и присел у ног Ви.
– Ты всего лишь сказала, что ненавидишь майонез. Мне показалось, это забавно.
Привыкнув к темноте, Ви различила, как он улыбнулся, и облегченно выдохнула.
– Ну да. Это правда… – признала она, натянув одеяло до груди.
– Что тебе снилось? – сам не понимая зачем, поинтересовался Миллс. Просто хотелось находиться рядом с ней. Говорить. Смотреть. Слышать. В его сонном сознании и изнуренном теле не осталось сил бороться с такими простыми желаниями.
Вивьен призадумалась, потерев лицо. Лучшая ложь должна основываться на правде. Она не могла выдать ему все содержание сна, только часть.
– Помнишь, как на каникулах в Такоме ты для всей компании делал те тосты с майонезом? Говорил, что это самый крутой студенческий перекус?
– Помню, – усмехнулся Джаред приятным воспоминаниям. – Ты единственная вызвалась мне помочь тогда. И кажется, тебе они тоже нравились?
– Ага… – Вивьен с головой спряталась под одеялом и глухо призналась: – Я соврала. Прости.
– Что? Зачем? – не понимал Миллс, но не мог перестать улыбаться. Поведение Ви его забавляло.
Она молчала, сбито дыша. Джаред уже собирался стянуть с нее одеяло и повторить вопрос, но тут послышалось то, чего он совершенно не ожидал:
– Тем летом… я вроде как… запала на тебя.
Удивление застряло комом в горле, и Миллс кашлянул, вскинув брови. Не знал, как реагировать, поэтому глупо переспросил:
– Что?
Но Вивьен вновь замолчала, и тогда он потянулся и стащил одеяло, чтобы посмотреть ей в глаза. Копна рыжих волос распушилась и спуталась, пристав к лицу. Отведя их за уши, Ви присела на кровати. Выжидающий взгляд Миллса прожигал сквозь темноту.
– Я не буду повторять, – нервно усмехнулась она.
– Извини, я просто… понятия не имел.
– Знаю.
– Мы почти не общались. И я… ну… – он замялся, думая, как бы тактичнее выразиться, – был слишком взрослым для тебя.
– Я в курсе, Джей. – Она кивнула, но все равно не могла поднять взгляд. – Ты просто не знаешь, каково быть пятнадцатилетней девчонкой.
– Очевидно.
Оба вдруг рассмеялись, но так же быстро спальня вновь затянулась неловким молчанием, пока Вивьен не нарушила тишину:
– Мои ровесники были озабоченными придурками, не знавшими о существовании дезодоранта, – усмехнулась она. – А ты был такой…
– Ви, ты не должна оправдываться. В подростковом возрасте происходит много необъяснимого.
– Просто не думала, что будет так неловко говорить об этом. Такая глупость, столько лет прошло… – прошептала Вивьен, перебирая между пальцами пододеяльник.
В это мгновение она ненавидела себя за слабость. Куда делась прежняя уверенность, когда была так нужна? Почему детские чувства, которые прошли давным-давно, заставляли сердце трепетать
Джаред слегка наклонился ближе и опустил ладонь на ее ногу, мягко поглаживая и борясь с порывом вернуть на место спавшую с худого плеча тонкую лямочку майки. Даже без яркого света в комнате он видел пунцовое смущение на лице Вивьен, совсем как тем летом, когда они случайно пересекались в доме или в саду и обменивались дежурными фразами. Только раньше он не придавал этому особого значения, сочтя ее обычной застенчивой девочкой. Миллсу и в голову не приходило, что у ее растерянности была иная причина.
