Джаред затормозил, только когда уткнулся в тупик в виде залива. Холодный соленый воздух хлынул в легкие, остужая кровь во всем теле. Упав на каменном берегу, Миллс даже не почувствовал, как засаднила кожа на разодравшихся коленях. Чувствовал только, как гудели ноги от бесконечного бега и как сухость резала горло.
Звон в ушах стал затихать. Извне доносился лишь слабый голос отдаляющихся сирен и легкий шум волн, шепчущих ему, что опасность миновала. Сидя на земле, Джаред подставил смуглое лицо под ласки прохладного ветра и редких дождевых капель. Стащил с головы черную шапку и провел рукой сквозь мокрые от пота кудри. Потянулся к карману спортивных брюк и достал пачку сигарет.
В густом мраке ночного парка сверкнул огонек зажигалки и тут же погас, сменившись желто-красным светлячком кончика сигареты. Джаред закашлялся, затянувшись неожиданно сильно. Доза никотина принесла временное успокоение, и дыхание наконец пришло в норму.
Ощутив ломоту во всем теле, Джаред обессиленно лег на холодные камни и уставился в предрассветное небо. Серебристый лунный диск с укором глядел на него в ответ.
– Боже, да что я творю?.. – с горечью прошептал Миллс в пустоту, грубо потерев лицо.
Где-то вдалеке кружили сигналы полицейских машин, и в тот миг осознание отрезвило разум: он не хотел становиться тем, из-за кого выли сирены. Не хотел убегать, прятаться и бояться. Джаред хотел быть по другую сторону закона и делать мир вокруг лучше.
Адреналин рассеялся, проясняя голову и взывая к совести. Ведь действительно, что́ он творил? Связался с плохой компанией, провалился на первом же задании и наплевал на обговоренный сотню раз план. Теперь Джаред твердо решил послать к черту этих мелких домушников и порвать любые связи, чтобы вернуться к детской мечте стать полицейским.
К чему был этот нелепый подростковый бунт? Отомстить недавно погибшему на службе отцу, который никогда не замечал его существования? Бросить пустой вызов тому, кто не признавал в Джареде ничего, кроме формальной галочки на пункте в пресловутом наставлении: «Построить дом, посадить дерево, вырастить сына»?
Но отцу плевать. Было плевать при жизни, а после смерти, где бы он теперь ни был, – тем более. Обида защипала глаза, и Миллс прикрыл веки, позволяя ненавистным слезам безмолвно стекать по лицу. К черту отца. К черту малолетних преступников. Он станет хорошим копом. И в этот раз не ради отца. Не ради его любви и внимания, которые уже никогда не получить.
Джаред все сделает правильно. В этот раз – ради себя.
