Выбежав на звук в гостиную, Вивьен остолбенела. Влажное полотенце выпало из рук, шлепнувшись на пол, а тело окатила холодная дрожь, в секунду сменившаяся жаркой вспышкой ярости. За окном различались знакомые очертания высокой мужской фигуры, не прекращающей настойчиво терзать стеклянную преграду. Не узнай она Миллса, вмиг бы в ужасе вылетела из квартиры, настолько пугающе он выглядел в ночной темноте, особенно после просмотренных ею фильмов.
– Ви, я вижу тебя, открой.
– Ты сдурел, Миллс?! – зашипела Вивьен, подходя к окну и вглядываясь в лицо Джареда, словно вопрос не был риторическим.
Точно сдурел. Иначе какого черта он творил? В холодном воздухе за стеклом бушевала страшная метель, а каким-то чудом забравшийся на пожарную лестницу Миллс стоял за окном, съежившись так, что на него было больно смотреть.
– Сумасшедший! Идиот! – причитала Ви, все же открывая окно.
Пошатываясь и кряхтя, Джаред неуклюже перевалился внутрь, задев онемевшей на морозе ногой цветок на подоконнике.
– Осторожно! – послышалось одновременно с треском разбившегося горшочка.
Но как только обе ноги Миллса оказались в гостиной, игнорируя все вокруг, он сгреб недоумевающую Ви в крепкие объятия, изо всех сил прижимая к своей груди.
– Ты просто чудо, малявка. Спасибо… – пробормотал он в рыжую макушку. – Ты такая теплая…
Вивьен оцепенела. Не то от холода его заснеженного пальто, не то от предательски занывшего сердца. Пока сильные руки обнимали ее, Вивьен, до боли зажмурившись, мотала головой, словно это помогло бы сопротивляться тому, как надежно было в его объятиях. Как это возможно?
Джаред обидел ее. Вынудил совершить глупость. Расстроил настолько, что ее настиг очередной срыв, сделав абсолютно беспомощной перед собственными демонами.
– Ты разбил бальзамин… – несдержанно всхлипнула Вивьен, глянув через широкое плечо на несчастный цветок, распластавшийся на полу.
– Прости. За все, Ви.
Ворвавшийся в гостиную гудящий ветер и картина заснеженной ночи за окном рисовали ужасные исходы в ее уязвимом воображении, заставляя спрятать взгляд, уткнувшись ему в шею. Как Джаред забрался сюда в такую погоду? Он ведь запросто мог сорваться.
– Зачем ты полез в окно? А если бы ты… – не смогла произнести вслух Ви, одарив его слабым толчком в плечо. – Ты… идиот.
– И за это прости. Выслушай меня, прошу. – Дрожащими губами он прильнул к ее лбу, крепче стискивая руками хрупкую девушку.
Сквозь слои одежды мороз стал проникать под кожу, а снежинки с каштановых кудрей ледяными каплями падали на ее тонкую футболку, пуская по телу зябкую дрожь.
– Мне холодно.
Опомнившись, Миллс нехотя разомкнул объятия и отошел, чтобы закрыть окно. Тишина ударила по ушам. Молчание между ними нарушалось беспокойной одышкой Джареда. Находиться под прицелом карих глаз становилось невыносимей с каждой секундой.
– Что ты хотел сказать? Я слушаю.
Безуспешная попытка звучать твердо. Чтобы помочь себе держаться на расстоянии, Вивьен сделала шаг назад и обхватила себя за плечи.
Миллс судорожно выдохнул. Кивая, запустил пятерню в волосы, растормошил их и заходил взад-вперед, но при этом взгляд его не отрывался от Вивьен. До того пристальный, что даже после всего произошедшего между ними ей стало не по себе. Растрепанный, с горящими в темноте глазами, в тот миг Джаред выглядел каким-то безумцем.
– Во-первых… – наконец нарушил молчание он, – твоя лазанья – самая вкусная из всех, что я пробовал.
– Знаю. Что-то еще?
Раскрыв рот, чтобы продолжить, Джаред вдруг запнулся и закусил губу. Весь поток чувств, что он пытался облечь в слова, вышел нелепым смешком. Легкий, с приятной хрипотцой, беззаботный смех, какого Вивьен прежде от него не слышала, залил темную студию. Будь она в лучшем расположении духа, как минимум улыбнулась бы. Но взвинченную девушку это лишь сильнее раздражало.
– Тебе весело? Ты издеваешься?! – Возмущенно скрещенные на груди руки и хмурый янтарный взгляд добавляли ситуации комичности.
– Это ужасно… Что ты сделала с Рудольфом?..[12] – с трудом смог выговорить Миллс между смешками.
Проследив за взглядом, Вивьен посмотрела на свои ноги, одетые в забавные носки с изображением рождественского оленя с объемным красным носиком. Но ей было не до веселья. Неловко поджав пальцы, она тихонько призналась:
– Я ношу их, когда мне грустно.
Рассеянные мысли Джареда перестали хаотично кружиться в голове. Расстроенная Вивьен, разбросанные по столешнице фантики, разорванные упаковки от печенья, включенный свет в ванной… Джаред вмиг пришел в себя. Застывшие слезы в уголках ее глаз как невидимый удар под дых – и неуместная улыбка стремительно сошла с его лица. Что же он наделал?
– Мне так жаль, Ви. Очень жаль… – прошептал он, грубо потирая лицо ладонями. – Ты дорога мне, я не хотел все испортить. Не хотел, чтобы ты делала это с собой…
– А я не хотела, чтобы ты рисковал и лез в окно. Не заставляй меня переживать еще сильнее, Джаред, – дрожащим голосом попросила Ви.
