Воспаленные белки и сухие морщины на лице бездомного не могли скрыть в тяжелом взгляде жизненную мудрость, копившуюся годами. Казалось, этот старик повидал всякого. Миллс коротко кивнул, поджав губы. Он понимал. Как никто другой понимал, каково это – лишиться покоя. Уход Вивьен окончательно выдернул его сердце из теплых рук спокойствия.
– У вас есть…
– Был… – тоскливо ответил он. – На Мэллвей авеню когда-то был приют для ветеранов, оставшихся без поддержки.
– Что с ним стало?
– Выкупили под какие-то сраные офисы пару лет назад.
– Мне жаль, что так вышло, – искренне посочувствовал Джаред, качнув головой.
– А ты чего тут, мужик? Где твой дом?
Ноющее сердце вновь кольнуло.
– Боюсь, она уже в милях от Сиэтла… – тяжко выдохнул Миллс и не заметил, как легко, вместе с последней порцией едкого дыма, из него выходили откровения.
– Не-е-е… – вдруг протянул бродяга. – Это вряд ли. В такую метель все дороги наверняка стоят.
– Думаете?
– Мужик, ты местный вообще? – усмехнулся старик и поежился от колючего ветра. – В прошлом декабре так же замело. Народ на шоссе праздники встречал.
Миллс нахмурился. Он даже не подумал об этом, ведь долгие годы, помимо собственных проблем, его ничего не заботило. Но теперь… что, если Вивьен не смогла уехать из-за непогоды? Что, если еще есть шанс?
Старик все продолжал рассказ о жуткой метели, накрывшей Сиэтл в прошлом году, но Джаред не мог терять еще больше времени.
– Извините, – перебил он, не дослушав. – Спасибо, сэр. Спасибо.
Наспех сунув руку в нагрудный карман пальто, он протянул смятые купюры бездомному и уверенно зашагал к дому.
Щелчок. Тихий шорох. Полоска тусклого света из подъезда вливалась в темноту квартиры, пока не ограничилась натянувшейся дверной цепочкой. Лязг.
Поморщившись от шума, Миллс облегченно выдохнул, когда заметил в прихожей через открывшийся узкий проем пару знакомых ботинок.
– Ви? Ты тут?
– Черт возьми, Миллс! – прошипела она откуда-то из-за двери. – Ты напугал меня!
Пресекая ее попытку захлопнуть дверь, он поставил в проем ногу.
– Открой, пожалуйста.
– Нет. Уходи, – дрожащим голосом потребовала она, и Джаред представил, как Вивьен скрестила руки на груди и поджала губы. Как же он хотел прикоснуться к ним, ощутить ее мягкость и тепло…
– Прошу тебя. Нам надо поговорить, – уговаривал Миллс, устало прислонившись лбом к холодной двери.
– Я не хочу видеть тебя. Ненавижу… – Вивьен не сдержала всхлип, способный разорвать измотанное сердце мужчины в клочья.
Она стояла так близко. Он слышал ее беспокойное дыхание. Чувствовал притяжение. Но не мог видеть медовых омутов. Не мог коснуться рыжих локонов и нежной кожи, пока их разделяло чертово дверное полотно.
– Мы всё исправим, Ви.
– Ты не можешь мне помочь. Я уже все… «исправила»… – с горечью прошептала она.
– О чем ты говоришь?
Тревожное молчание, нарушаемое рваным дыханием, не на шутку пугало Миллса. Что Вивьен могла натворить, будучи в расстроенных чувствах? Перед глазами возникла картина, совсем недавно напугавшая его, когда Вивьен травмировала руку о зеркало. Даже придя с жуткого мороза, он сильнее похолодел от страха.
– Я думала, это поможет… – послышался ее нежный голос, пропитанный болью. – Мне так плохо. Я хотела, чтобы стало легче… Я просто…
– Что ты сделала, Ви?
Тяжело дыша, Вивьен прикрыла глаза и позволила надоедливым слезам стечь по горящим щекам. Прислонившись к двери, опустилась на пол и обхватила дрожащими руками колени. Как унизительно. Унизительно и тошно от самой себя. В прямом смысле.
– Печенье. – Сбитый всхлип. – Я съела слишком много. Я не могла перестать, Джаред. Не могла, пока обе упаковки не закончились.
– Господи… – прошептал Миллс.
Гонимое прямо от сердца чувство вины разъедающей субстанцией растеклось по венам. С глухим грохотом крепкий кулак впечатался в деревянную дверь.
– Я просто хотела, чтобы стало легче… – отчаянно оправдывалась Ви. – Я давно не делала этого… Так долго держалась.
– Вивьен, прошу, впусти меня. Не делай глупостей, слышишь?
– Поздно, – с обидой бросила Ви. Глотка и грудная клетка саднили, напоминания об унизительном приступе булимии. – Я уже сделала глупость. Я поверила тебе. А ты не верил мне… Это нечестно. Я не врала, Джаред. Не врала…
– Хорошо, Ви. Я знаю. Верю. Прости.
– Да пошел ты к черту со своим «прости»! – выпалила она, со злостью стукнув локтем несчастную дверь и даже не почувствовав физической боли. – Ты сделал меня слабачкой! Ненавижу себя такой. Уйди, Джаред. Проваливай!
– Вивьен, ты нужна мне, прошу…
– Нет. Нет. Я больше не куплюсь на это дерьмо… – прошептала едва слышно, скорее уговаривая саму себя.
– Открой. Я не оставлю тебя одну в таком состоянии, – вкрадчиво произнес Миллс.
Так раздражающе вкрадчиво, что ее окатил очередной приступ злости. Едва дыша, Вивьен набрала в легкие воздуха и, опираясь о холодную дверь, медленно поднялась на ослабевших ногах. Ощущая затылком прохладу дерева, выпустила последние слезы из-под дрожащих ресниц и туго сглотнула.
