— Один, ноль! — крикнул Пухолап. После кивнул своим «воинам», и они втроём тщательно стали проверять лагерь. Пшеница тихо хихикнула, видя, как они лезут во все палатки и укрытия. Вдруг она заметила вышедшую из тени Осеннецветик. А что, если глашатая сейчас скажет, что это глупая затея, и не разрешит играть? Вот бы позволила! На морде кошки было обыкновенное строгое выражение, и она уже открыла рот, но потом вдруг закрыла его, огляделась с задумчивостью, хмыкнула и запрыгнула на свою мини-Скалу. Там она спокойно устроилась, свесив хвост. Пшеница облегчённо выдохнула. Пронесло!
Затрещали ветки совсем рядом, и кошка опомнилась. Откуда-то сзади к ней лезла Голубика! Пшеница поспешно начала выкарабкиваться и выбираться из зарослей, но Голубика ещё не успела в них запутаться, так что быстро вылезла. Пшеница рванулась в сторону; к сожалению, места было немного, и возле камней Голубика всё-таки нагнала её и наскочила на плечи.
— Ой, какая ты тяжеленная! — пропыхтела Пшеница, удивлённая весом хрупкой королевы. Хотя она же бывшая Речная! — Всё, слезай, поймала уже.
Голубика слезла и помогла ей встать. Голубовато-зеленые глаза королевы сияли ярче звёзд.
— Ты придумала отличную игру, — проурчала она. — Пухолап уже поймал Серогрива, представляешь? А Канарейка почти сразу нашла Уткохвоста и теперь ищет Буревестника!
— Нашла, — мяукнула с другой стороны сама пёстрая. Пшеница гордо приосанилась, когда увидела, что ушки у воительницы вновь взлетели вверх, а в глазах заплясали озорные искорки. Помогло! Как чудесно всё вышло!
— Давайте ещё, только теперь меняемся, — потребовал Пухолап. — И ты, Уткохвост, будешь с нами!
— А я только за, — обрадовался кот. — Давайте ещё раз!
В тот момент, когда распаленная Пшеница пробегала мимо целительской, её подозвал Тёплый. Она раздражённо фыркнула и подбежала.
— Ну чего?
— Ты не могла бы помочь мне в кладовой, я…
— Не сейчас! — она быстро огляделась. — И если хочешь найти повод поговорить, так и скажи!
Она удивлённо и недоверчиво заметила, как её манит кончиком хвоста Завитой. Кошка слегка приблизилась к брату.
— Уткохвост спрятался за Скалой, — тихо сказал Завитой. — Он меня достал своей болтовнёй, пока мы были тут. Отомсти ему за меня!
— Без проблем! — улыбнулась кошка и подлетела к Скале. Сбоку был небольшой лаз; она полезла туда, и Уткохвост оказался в тупике. Она запрыгнула на спину жёлтому воину.
— Ладно, сдаюсь, ты победила! — засмеялся «бродяга». — Быстро нашла!
Ещё несколько раз сыграли коты, разгоряченные первыми победами. Пшеница с удивлением отметила, что игра в одной команде помогла сплотиться. Уткохвост больше не шутил насчёт Пухолапа, Голубику принимали за полноценного члена игры, и Канарейку уж тем более. Прибывающие в лагерь смотрели на них — одни с недоумением, другие неодобрительно ворчали, третьи желали присоединиться. Вскоре Пшеница подустала и села, уступив место другим. Голубика тоже перестала играть, вернувшись к дочери, зато Уткохвоста, Канарейку и Пухолапа от игры было не оторвать. Приняв новых участников, команды продолжали гоняться друг за другом. Пшеница же поела и стала вылизываться, тщательно и аккуратно. В суматохе она почти забыла, что ждёт её перед закатом! А ведь совсем немного осталось. Языком кошка разглаживала торчащую шерсть и распутывала небольшие колтуны. Что ж, шерсть всё равно топорщилась, но теперь выглядела более-менее опрятно. Напоследок она полакала воды из лужицы, а затем быстро выдохнула, посмотрела ещё раз вокруг и выскользнула из лагеря.
На холм стало куда проще забираться, когда между кучками снега появилась земля. Кошка вскарабкалась наверх и застыла на мгновение, очарованная видом пустошей. Желто-оранжевые полосы ложились на пятнистые холмы, а на горизонте столпились сиреневые, розовые, оранжевые облака. Солнце, большой бледно-золотой круг, висело над горизонтом. Пшеница почувствовала, как чья-то шерсть коснулась её бока, и вспыхнула, когда поняла, что это Рассвет.
— Красиво, правда? — тихо спросил кот. Она кивнула. Рассвет отстранился и улыбнулся ей.
— Ну, бежим?
— Побежали!
Лапы, рыжие и золотистые, застучали и замелькали по земле. Кот и кошка синхронно сбежали с холма и понеслись вперёд, как единое восьминогое существо, но затем Рассвет слегка обогнал Пшеницу, и она поднажала. Сердце стучало и пело. Вот она бежит по пустоши, под лапами снег и земля, окрашенные в цвета пылающего заката, впереди — заветная рощица, а рядом — друг и возлюбленный, настоящий и родной. Она обогнала его и добежала до деревьев первой; тут ещё не стаял снег. Рассвет повёл её по тропке вглубь, и, пока кошка огибала стволы и корни с кустами, оба думали об одном и том же. Наконец впереди показался просвет, и Пшеница радостно выкатилась на поляну. Подснежники ещё не совсем отцвели! Она радостно засмеялась от наплыва самых разнообразных чувств и повалилась прямо в травку и цветы, задрав морду вверх, к меняющемуся небу. Рассвет лёг рядом, и она, недолго думая — вообще не думая — переплела кончики хвостов.