— Дождь всё размыл, — проговорил Крылатый. Он на всякий случай смотрел под кустами, там, где могли укрываться убийцы и остался бы запах, не смытый дождём, но на сухих участках даже то неуловимое предчувствие какого-то аромата пропадало. Иногда кот поглядывал на небо. Солнце неторопливо ползло вниз, отсчитывая время, отведённое на миссию. В темноте действительно было небезопасно находиться здесь, и всё же уходить без каких-либо результатов не хотелось. Но, увы, ничего так и не обнаружилось. Стоило подумать об этом, как Крылатый сразу же понял, что ошибался.
— Эй, смотрите! Я нашёл клок шерсти, — подал голос Ветрохвост, и кот резко выпрямился. Неужели хоть какая-то находка? Он быстро подошёл к отцу и наклонился обнюхать.
— Пухолап, посмотри, ты знаешь эту шерсть? — спросила Легкокрылка, пододвигая клочок белому коту. Крылатый одобрительно кивнул про себя. Да, бродяги не могли быть вне подозрений. Но Пухолап покачал головой.
— Тут чёрная шкура, а я знаю, что у нас был уж точно не один кот, который мог её оставить, — протянул он. — И запах, как назло, не могу различить. Но это точно не кто-то из вожаков, их я бы распознал.
— А та шерсть, которую нашли под когтями Тёплого? Её ты нюхал? — спросила серая. Пухолап недоуменно наклонил голову.
— Какая шерсть?
— Ох, чьи кроличьи мозги додумались убрать этот клок куда подальше, а не показать тебе! — разочарованно закатила глаза кошка. Ветрохвост бросил взгляд на оруженосца.
— А ты не врёшь?
— Клянусь Звёздным племенем, как вы говорите, — усмехнулся кот, но тут же посерьёзнел. — Могу поклясться своей жизнью, что не видел ту шерсть и не могу опознать владельца этой. Этих слов достаточно?
— Ветрохвост, какая муха тебя укусила? Пухолап давно с нами, — фыркнула Легкокрылка, но, как заметил Крылатый, не слишком уверенно. Он вздохнул.
— Продолжим поиски?
— Дойдём до пастбища, — распорядилась ведущая и первой поднялась на лапы. — Ветрохвост, этот клок бери с собой. Пригодится. Покажем Осеннецветик, может, она что-то поймёт.
Ещё некоторое время коты молча обшаривали окрестности, но ничего более-менее полезного больше не попадалось. Легкокрылка нашла лисий запах, который буквально растворялся в воздухе, и на этом находки кончились, а солнце уже зацепило краем горизонт.
«Нужно было искать сразу, в тот же день, — запоздало подумал Крылатый. — Тогда бы следы не смыло дождём… А тут даже в том месте, на которое указывали Пшеница с Уткохвостом, ничего, кроме старого запаха да густых зарослей».
— Ничего не поделаешь, — хмуро сказала Легкокрылка, когда они практически упёрлись в неестественно ровную ограду пастбища. — Пора возвращаться.
Молча коты побрели обратно, а Крылатый про себя отметил, что таких патрулей наверняка потребуется ещё довольно много.
***
Ночь опустилась на пустоши, бережно укрыв тёмными крыльями небеса. Отгорели последние краски заката, оставив после себя ощущение упущенных возможностей. Над головой начинали загораться первые звёзды, и даже запахи вокруг стали глубже и чище. Очертания скал и кустов становились всё чернее, а за ними темнело и небо, пряча силуэты во мраке.
Найденный клочок отправился к Осеннецветик, которая, не сумев опознать, запрятала его неизвестно куда, а результаты миссии оказались весьма плачевными. Крылатый даже думал, не рассказать ли об этом патруле сестре, но в итоге пришёл к выводу, что рассказывать-то и нечего. Раз даже Пухолап не может или не хочет ничего сообщить о находках, то и ей ничего не удастся там найти.
«Вообще, было бы гораздо удобнее просто спросить Пухолапа обо всём, что он знает, и найти бродяг, — подумал он после доклада глашатой. — Но у нас нет уверенности в том, что убийцы именно они, а тратить кучу времени на поиск мелких хулиганов просто неразумно, так что лучше, наверное, всё-таки пройтись по местам, где были убийства, и искать следы лис поблизости: кто бы ни скрывался за этим запахом, его можно будет обнаружить рано или поздно, главное, не сдаваться».
Сейчас же, когда с иссиня-чёрного звёздного неба сиял полумесяц, а звуки затихали, его мысли вновь вернулись к Цветинке. Крылатый не спал. Он сидел у Скалы, вылизывался и пытался разобраться в себе.
Лагерь готовился ко сну. Ворчали воители, недовольные тем, что ночью немного похолодало, возились оруженосцы в своих подстилках и тихо мяукала Голубика, укладывая дочку спать. Храпел Крикливый. Только Крылатый думал.
Он мог размышлять так хоть целыми сутками. О странных убийцах, пропавшей соплеменнице и сбежавшем пленнике. О смертях и о новых рождениях. О долге и о любви. Слишком много загадок, слишком мало ответов, слишком сложный выбор. Язык скользил по недлинной палевой шерсти, приглаживая вихры и торчащие шерстинки, а в голове бурлил водоворот тягостных дум. Он пытался понять, чего хочет сам, чего хочет Цветинка и стоит ли любовь нарушения закона.