— Ох, здравствуй. Ты пришла проведать? — ответом стал кивок ученицы, что боялась шуметь здесь. Королева тоже кивнула ученице целительницы, тепло и даже с каким-то уважением, отчего Цветинка смутилась. Она не привыкла к такому вниманию. Ей казалось странным уважать целителей так, будто они во всём лучше остальных. Разве они не такие же коты? Но, похоже, раз остальные так себя ведут, лекари на самом деле очень важные. Кошечка приосанилась немного, пытаясь выглядеть постарше. Жалко, что ей только восемь лун и она такая маленькая!..
— Вот, это бурачник. Чтобы было много молока, и твои котята росли сильными, — пояснила она и положила листья рядом с чёрной кошкой. Та взяла в зубы один, сморщилась, но разжевала и проглотила. Тем временем Цветинка бегло осмотрела котят. Конечно, пока она не совсем знала, как правильно осматривать малышей, но ей очень уж хочелось показать, как она справляется со своими новыми обязанностями. Внешне кошечки были вполне здоровы и активно ели — наверное, это хорошо?
Одна из кошечек была бурой, как её отец, и с чёрным налётом на спинке, а животик был наоборот, светлым. Вторая же походила на мать, была чёрной с лёгкими дымчатыми полосками. Бурая пихнула лапкой свою сестрёнку, но та упрямо полезла обратно, и первая громко запищала, то ли пробуя голос, то ли от недовольства. Ночница тут же лизнула дочь несколько раз, и та утихла.
— Вы уже дали им имена? — поинтересовалась Цветинка, любуясь малышками. Ночница отрицательно качнула головой.
— Надо вместе с Буревестником, а ещё лучше, когда откроют глаза, — королева погладила лапой черно-серую дочь. — Хотя вот эту я назвала бы Тихоней. Она такая слабая и тихая в отличие от своей сестры! Надеюсь, с ней всё будет хорошо.
— Да… Ой, мне пора идти, — спохватилась Цветинка. Мышеуска вряд ли будет рада тому, что ученица так задержалась. Кивнув на прощание королеве, трёхцветная вылезла наружу и поморщилась, когда одна из колючек зацепилась за шёрстку. Она остановилась и выпутала шип, затем потрусила к целительской, бегло оглядывая поляну. Взгляд ненадолго задержался на Крылатом, что разговаривал с сестрой, но Цветинке и правда пора было в пещеру. Она вздохнула и прошла внутрь — в который раз за день.
Они с Крылатым почти не разговаривали с того дня, хотя Цветинка постоянно смотрела на него и корила себя. Она оттолкнула его, сама оттолкнула, не дав даже договорить. Зачем это нужно было?
Конечно, она теперь целительница, и она понимала, что ей нельзя любить, но не могла ничего с собой поделать — каждый раз, вспоминая о нём, она уже не могла остановиться. Она думала, что тогда, когда он уйдёт, чувства исчезнут, и станет проще, но на сердце только тяжелей. Цветинка не знала, как можно разлюбить того, кого любила с самого начала, и не понимала, почему должна это делать. Она действительно хотела быть рядом с ним, как раньше. Неужели не суждено? Но почему, почему так сложно выбрать? Неужели её чувства ненастоящие? А может, она не годится в лекари?..
В тот момент, когда отец со Скалы назвал её имя, Цветинка действительно была в шоке. Она видела обращённые на себя взгляды, полные надежды, и думала: «Почему я? Почему не другие? Разве я похожа на целительницу?»
Но она помнила и то странное спокойствие, что разлилось по телу после согласия на эту роль. Будто кто-то укрыл её пушистым хвостом от всех невзгод и запечатал страхи глубоко внутри. В тот момент ей показалось, что она и правда сделала верный выбор: сомнения пришли позже, вместе с осознанием того, что это всё по-настоящему. Но ведь она правда решила это самостоятельно. То чувство… будто она прикоснулась к тому, что было ей предназначено, будто она действительно должна быть целительницей. Разве оно могло солгать? Но тогда как же Крылатый? Неужели лгало сердце?
— Что теперь? Будем учить травы? — попробовала угадать она, глядя на темный силуэт Мышеуски и пытаясь отгородиться от мыслей. Надо делать то, на что согласилась добровольно. Не думать о Крылатом, не думать. Не представлять его палевую шерсть и тёплый пятнистый бок, не вспоминать взгляд светло-голубых любимых глаз. Сейчас не время для этого. И о видении не думать.
— Повторим кое-что, а потом, пожалуй, зайдём к Молнезвёзду, — распорядилась целительница и тут же протянула ученице сухую сморщенную ягоду. — Помнишь, что это?
— Можжевельник, — выпалила кошечка. Она запомнила синие ягодки одними из первых, и узнала бы их хоть когда. Ягоды вообще учить было проще, ведь их было гораздо меньше, чем похожих между собой трав. Она села поудобнее, стараясь переключиться на травы.
— Хорошо, а это? — за вопросом последовал лист причудливой формы.
— Такие в лесу растут? — напрягла память кошечка. Её уверенность быстро таяла, но она силой воли удержала себя от этого и попыталась угадать растение. Цветинка провела лапой по ломкому округлому краю. Где-то она это точно видела.
— Это высушенные дубовые листья, — подсказала Мышеуска. — Используются против инфекции и растут в лесу, да. Теперь вот это.