— Вон он! — выкрикнула Ночница. Крылатый повернулся в сторону Пухолапа, что только появился в лагере. Выглядел кот неважно, но гораздо больше внимания привлекало безвольно свисающее с его спины тело Уткохвоста. Белый бережно, как обходятся с маленькими котятами, снял тело и положил его на землю под мертвое молчание соплеменников. Золотистая шерсть Уткохвоста была запачкана кровью, как и прежде белоснежная шкура Пухолапа. Чёрная королева быстро встала, загораживая малышам вид на уже, видимо, мертвеца. — Так, Тихоня, Клеверушка, Мятлинка… и ты, Голубика, вам лучше побыть внутри. Давайте, давайте.
— А? Не хочу! — громко запищали малышки Ночницы, а Мятлинка лишь понурилась и зашла в детскую вместе с матерью. Чёрная загнала туда своих дочерей и резко обернулась.
— Так это твоих лап дело, да?! — она подскочила к Уткохвосту, но обращалась к Пухолапу, с вызовом глядя прямо тому в глаза, и Крылатый запоздало вспомнил, что золотистый кот приходился ей братом. Вокруг потихоньку собирались воины. Они не ахали и не причитали, как в предыдущие разы, просто спокойно подходили ближе, и лишь в их глазах можно было увидеть подавленность и боль. Они сдавались. «Не могут же все наши коты вот так умереть, один за другим!» Крылатый почувствовал, как вздрогнула Пшеница. Она беспокоится или чувствует вину?
— Так и знал, что ты предатель! — хмыкнул Завитой. — Убил и радуешься, да?!
— Я не делал этого! — начал было Пухолап, но его перебили.
— Зачем мы только тебя держали!
— Так, пропустите-ка, — Мышеуска прошла к Уткохвосту и принялась осматривать его. — Цветинка! Успокой Канарейку.
— Как? — кошечка сама дрожала не меньше Канарейки, но подошла к королеве, что сейчас едва дышала. Да, Канарейке было плохо. Она бессвязно что-то лопотала, но Цветинка принялась нашептывать ей на ухо, поглаживая лапой, пока серая целительница негромко давала указания. Крылатый лихорадочно размышлял, смотря то на тело, то на Пухолапа, то на Канарейку.
— Так это сделал ты, да? — вот уже и Молнезвёзд с Осеннецветик подошли. Глашатая нахмурилась и перевела взгляд с тела на потерянного Пухолапа. Крылатый только сейчас увидел, что и белый не в лучшей форме. Его шерсть была в грязи, по боку скатывалась струйка крови, а тело было усеяно ранками и царапинами. С кем он бился — не с Уткохвостом ли? Пухолап явно был растерян, но твёрдо стоял на лапах.
— Дайте ему сказать, — повелела глашатая и подошла ближе к своему ученику.
— Это сделали бродяги, — наконец закончил он и шагнул к телу Уткохвоста. — Я делал всё возможное, чтобы защитить его!
— Кто подтвердит? — крикнула Легкокрылка. Её поддержали одобрительным шумом.
— Я-я могу, — слабо раздалось у детской. Крылатый почувствовал прилив гордости за Цветинку, но постарался сосредоточиться на Канарейке. Та слегка приподнялась. — Пухолап его спас. М-мы подошли слишком близко к границе и разделились, чтобы поохотиться…
Она судорожно вздохнула, а остальные в напряжении ждали продолжения. Недоверчивых взглядов стало будто бы меньше, и всё же обсуждения набирали громкость. Цветинка, откуда-то успевшая раздобыть целебную траву, протянула пару листков королеве. Та проглотила и продолжила говорить.
— Я только отошла за холм… и услышала крики. Пошла обратно… а там Уткохвост и какие-то коты… они били него. А потом пришёл Пухолап и напал на тех котов… — кошка замолчала. Осеннецветик что-то шёпотом спросила у Пухолапа, и тот кивнул.
— Так, выходит, ты у нас герой? И что дали твои усилия? — выкрикнул кто-то. Мышеуска поднялась и взмахом хвоста привлекла внимание.
— Так, успокойтесь. Жив ваш Уткохвост.
— Жив?! — Пшеница подскочила на месте, а по рядам котов пробежал вздох облегчения. Крылатый увидел, как Рассвет расслабился, как Одноцвет радостно выдохнул, а Ночница, не веря своему счастью, заулыбалась. В одно мгновение настроение племени поползло вверх, и даже те, кто только что обвинял Пухолапа, глядели сейчас на лежащего Уткохвоста.
— Пухолап, ты и правда спас его? — переспросила Морошка, и смущённый кот кивнул.
— Мы можем доверять словам Канарейки? — Песчаник встал. — Ведь она у нас тоже любительница бродяг, не так ли?
— Нет, я клянусь, я-я говорю правду! — пёстрая приподнялась. — Пухолап правда спас его.
— Почему Уткохвост не встаёт, если он жив? — с интересом спросил Солнцелап.
— Что ты вообще тут делаешь? — возмутилась Морошка, но оруженосец ловко увернулся от её лапы и спрятался за Сизокрылую. Та ничего не сказала сыну, но вот разговор племени слушала внимательно.
— Уткохвост сейчас без сознания, и нам нужно будет перенести его в целительскую, чтобы приступить к лечению. Ветрохвост, помоги мне с этим, — сказала Мышеуска, и серый воин подошёл, чтобы осторожно поднять золотистого кота. — Так, аккуратнее. Пойдем.
— Слушайте! — Крылатый рывком встал, и на него обратились взгляды сразу нескольких котов. Он слегка смутился, но продолжил. — Теперь-то вы верите, что всё время это были не лисы, а бродяги?
— Я давно подозревал, — кивнул Завитой. — Не зря мы видели их следы!