Вчерашний дождь забыл в лагере лужицу, и она лежала смирно: её всё устраивало до тех пор, пока в воду с размаху не влетела тяжёлая кошачья лапа. Будь лужа живее, она бы могла сморщиться от спонтанной ругани сверху, но она лишь слабо дзынькнула и обдала обидчика блестящими брызгами.
— Успокойся, под лапы смотрел бы — не наступил бы, — целительница сморщилась от вида лапы золотистого пациента, но отойти не могла. Только в тот момент, когда Уткохвост лёг на более-менее сухой пятачок земли, Мышеуска сделала два шага назад и на всякий случай лизнула собственную лапку. К ней приблизилась ученица, и Мышеуска оторвалась от чистки. Цветинка быстро оглядела наставницу, пациента и повернулась, чтобы разглядеть краем глаза палевого с пятнами кота — тот просто наблюдал. Он заметил её взгляд, но никак не отреагировал.
— Ты пообедала?
— А? Поела только что. Вы… — не успела Цветинка договорить, как её прервал шорох и сдавленное ворчание. Она повернулась к калеке, да так и ахнула.
— Уткохвост, ты встаёшь!
Она хотела подставить плечо, но тот резко мотнул головой.
— Убери лапки. Я сам, — пренебрежительно, насколько мог в этом положении, процедил Уткохвост сквозь стиснутые зубы. Он продолжал подниматься, опираясь одним боком на шероховатую скалу и напрягая лапы — медленно, по мышиному хвостику, продвигаясь вверх. Последний рывок… Наконец он твёрдо встал, а больная лапа повисла, доставая коготками до самой земли, но кота это не заботило. Он просиял.
— Видишь? Я смог, как ты и говорила! Думаешь, скоро получится ходить просто так? Без опоры?
— Так ты предложила ему начать ходить уже сейчас? — Мышеуска долгим взглядом посмотрела на трёхцветную, но та просто кивнула, кажется, немного смутившись.
— Я подумала, что ему стоит держать себя в форме.
Уткохвост осторожно переставил одну заднюю лапу, переднюю, вторую заднюю и чуть-чуть проехался боком по камню. Он уже забыл про грязь, про лужу, про свои обычные обиды непонятно на кого и завопил, обращаясь к целительницам:
— Эй, я хожу!
Крылатый следил за неуклюжими продвижениями кота без особого интереса. Просто смотрел, как он делает шаги, будто впервые. Как остаётся неразличимый след на скале. Кошки снова заговорили, и, хоть Уткохвост и не слушал их, разговор был всё равно о больном. Крылатый со своего места слышал каждое слово, и фразы падали куда-то на дно души против его воли.
— Это, конечно, здорово. Но ты же понимаешь, что его лапа вряд ли срастётся правильно, так ведь?
Секунду Цветинка молчала. Крылатый наблюдал за тем, как она переступает с лапы на лапу и наконец поднимает голову, чтобы посмотреть прямо в светлые глаза Сумрачной так уверенно, как никогда прежде.
— Конечно. Я ещё не лечила переломы до этого, но, в теории, это сложная травма. Тем более, были осколки… Но это не значит, что он не сможет жить нормальной жизнью!
— Он не сможет больше быть воителем, охотиться и сражаться. Как думаешь, хочется ли ему продолжать жить, будто ничего не было?
— Уткохвост сильный. Неужели в племени Теней бросают больных? — она села, а хвостик-перышко описал в воздухе круг. — Подождём ещё немного, может быть, всё образуется. Если нет — я сама могу сказать ему и придумать решение.
— У нас тоже не бросают, но ведь если нет надежды, то нет и смысла стараться.
— Я уважаю твоё мнение, но он — мой пациент, так что я хочу сделать его жизнь в будущем как можно лучше. Он не будет лежачим из-за одной лапы, — в нежном голоске, казалось, прозвучал вызов, немыслимый тем, кто не знал Цветинку хорошо. Крылатый точно не мог понять, что за чувство испытывала сейчас кошка — гнев, обиду или решимость. Он просто слушал без каких-либо мыслей или вмешательств.
— Я не буду препятствовать. В конце концов, ты уже совсем взрослая целительница. Ещё немного, и твоё обучение подойдёт к концу, так что привыкай к подобной ответственности, — пожала плечами целительница, наконец закончив вылизывать передние лапки, давно идеально чистые.
— Я знаю… Ого, смотри, как далеко Уткохвост прошёл! — Цветинка вскочила с земли и повернулась к золотистому, который как раз приноровился делать небольшие шаги.
— Да, скоро будет скакать по поляне на своих троих, — улыбнулась Мышеуска. — Жаль только, лапа передняя. Была бы задняя — он мог бы принести куда больше пользы.
— Ничего, придумаем, чем его занять.
Цветинка подошла к Уткохвосту, сказала ему пару слов, и тот осторожно сел, а потом и вовсе лёг. Кошка обернулась на Крылатого снова, и воин моргнул. Почему она так странно на него смотрит?
— Мышеуска, ты будешь обедать?
— Да, как раз хотела пойти. Чем собираешься заняться?
— Отработаю те смеси, которые ты показала вчера. Заодно и приготовлю новую мазь Уткохвосту. А, и ещё Крикливый опять жаловался на живот. Намешаю ему водной мяты с ромашкой… — Цветинка осеклась и кивнула наставнице. Мышеуска, усмехнувшись в усы, качнула головой в ответ и направилась к куче с дичью. Крылатый встал: несколько шагов, и он уже стоял рядом с подругой. Зачем? Он сам не знал.
— Как ты? — теперь голос кошки звучал обеспокоенно. — Уже почти неделя прошла… Как себя чувствуешь?
— Нормально.