«Это я-то мошенник?!» — мысленно возмутился Крылатый. Всё, на что он сейчас надеялся — что всех членов таинственный кот не раскрыл. Кто же мог предать кружок «предателей»? Иронично звучит. Мятлолапка должна знать или хотя бы догадываться. Нужно, чтобы остальные узнавали его в лицо. В принципе, если бы раскрыли всех — тут бы стояли сейчас все. Уже неплохо. «Пожалуйста, не высовывайтесь. Вас не должны узнать!»
— И что мы будем с ним делать? — спросила Теплуша, поглядывая на Крылатого куда чаще, чем должна была.
— Убить его! — взвыл кто-то в толпе и тут же спрятал голову. Крылатый встряхнулся. Почему-то собственные слова и тон голоса были совсем чужими.
— Карри, я тебя по голосу узнаю, не прячься. Боишься мести или что?
Наконец буря внутри начала затихать, формируясь в одно предельно концентрированное чувство. Так-то лучше.
— А вот и нет!
— А я согласна, — сказала Ива. Почему Крылатый не был удивлён?
— Может, просто будем следить за ним, как за этим Солнцелапом? — предложил Джереми, но его прервал Корж.
— А с чего ты стал таким снисходительным? Что, подружился и стало жалко малыша?
— Тише! — крикнул Лёд, явно наслаждаясь происходящим. — Может быть, проголосуем? Кто за вариант Джереми?
Встали двое. Джереми и Теплуша. После неуверенно поднялась Туча, но, видя, что все сидят, опустилась вновь. Крылатый метнул взгляд в сторону притихших друзей. Только бы не выдумали что-то безумное. Только бы не раскрыли себя. Он может умереть, если это нужно, чтобы остальные были в безопасности. Рассвет стал бы отличным лидером. Завитой точно станет следить за всеми членами, чтобы никто больше не предал их. Несколько Ветряных, в том числе Ласка, тоже встали, но Лёд и не думал учитывать мнение племенных. Волколап и Молнезвезд, Серогрив, Песчаник поднялись один за другим. Канарейка и Голубика синхронно прижали к себе своих детей. Что вообще Лопушок делает вне детской?
— Хорошо. Кто за вариант Карри?
Большинство. Крылатый всё ещё стоял выпрямившись, гордо запрокинув голову. Он ждал именно такого исхода: зная бродяг, любой другой ход был бы подозрителен, а то, что они собираются сделать — их обыденная реакция. Пока коты один за другим вскакивали на лапы, готовые убить почти незнакомого им кота, Крылатый смотрел на своих. Они наконец перестали шептаться, но взгляды оказались куда более осмысленными, даже Медоцветик собралась с духом. Зачем так напряжены? Нервничают? Но в полусогнутых лапах и беспокойных хвостах угадывалось скорее даже не чувство страха, а что-то вроде… упрямства. Что они снова задумали? Нельзя, чтобы они снова подвергали себя опасности! Прошлая битва только-только начала выветриваться из лагеря. Крылатый быстро глянул в сторону Льда и остальных. Голосование, определённо, было не на его стороне. Умирать не очень хотелось. С другой стороны, там же Пшеница…
Пшеница, которой он обещал довести миссию до конца!
Воображение живо нарисовало рядом золотистый полупрозрачный силуэт. Придуманная сестрёнка смотрела с укором и отчаянием. «Как же так, Крылатый? Ты сам ругал меня, а теперь сдаëшься на милость бродяг? А я надеялась, что ты умнее и круче меня. Видимо, нет!»
— Кажется, нет смысла считать результаты! — голос почти под ухом заставил кота вздрогнуть и вернуться в реальный мир. Бродяги топали лапами, и вот один, а после второй, третий, вся толпа желающих смерти начали методично выкрикивать приговор. Завитой вдруг оказался меж бродяг, да и Ночница отошла от кружка. Почему они расходятся? Грудь сдавило каким-то нехорошим предчувствием, но собственная казнь была важнее. Теперь Крылатый не мог не признать — умирать ему нельзя, да и не очень хочется. Значит, надо выкручиваться. Как-нибудь.
Он поднял глаза к пасмурному небу. Там спокойно. Облака уже давно смешались в единую дымку, и только иногда она утончается, пропуская размытое солнце. Ветер сегодня сильный. Вот бы побежать, чтобы потоки подхватили, подальше отсюда, от бродяг и захваченного лагеря, взлететь, ощутить, как трепещет шерсть, а всë остальное уходит далеко-далеко, за пределы видимости…
— Чур, казнить буду я! — Ива вскочила на лапы и зашагала. Всё принимало оборот какого-то безумного жертвоприношения. Убить, чтобы восстановить «справедливость» и «спокойствие». Что ж, сейчас или никогда. Она встала рядом, нетерпеливо поглядывая на кота. Крик продолжал ударять по ушам под ужас нескольких племенных. Убить. Убить. Убить!
«Обещаю, Медоцветик, Пшеница, мама, что бы ни произошло, это не будет зря», — как можно быстрее произнёс Крылатый про себя. Лапа Ивы поднялась, сверкнули длинные когти.
А в следующее мгновение — Крылатый прыгнул в сторону, коты кружка прыгнули на вожаков, Ива подпрыгнула от неожиданности и возмущения, Лёд прыгнул, чтобы не дать Рассвету ранить себя. Одной секундой всё подорвалось. Крылатый, ещё не до конца оправившись, вздыбил шерсть, прижался к земле.
— Беги! — зашипела, пробегая мимо, Ночница. — Быстро!
— Что… Нет! Зачем вы опять кинулись в драку?!