— А что происходит? — наконец спросил Крылатый. Сизокрылая уже исчезла в широком туннеле. Крылатый пропустил свою очередь, зазевавшись, и Осеннецветик толкнула его туда же.
— Дождь, не слышишь, что ли? — её голос разнесся по темноте прохода. Как хорошо, что можно идти в полный рост! — К тому же, Одноцвет слышал гром.
— И? — он на всякий случай убрал хвост в сторону. По тону глашатой казалось, что ещё один вопрос — и она откусит у него добрый кусок палевой шерсти.
— Когда идёт сильный дождь, туннели затапливает, поэтому при первых же признаках нужно убираться повыше. Ты что, ещё не проснулся?
— А-а… затапливает?
Воображение быстро дорисовало картину. Вот падают первые капли, растекается лужица, начинается ливень. Вода течёт по каменному полу, не зная, куда податься. Вода течёт в реку, река поднимается, и в какой-то момент…
— И после этого вы всё ещё живёте в туннелях? — он поежился. Конечно, сложно бояться этих мест, когда в них живёшь, но на этот раз опасность куда реальнее, чем то, что он себе представлял.
— Это самое надёжное место. Быстро можно перемещаться, — буркнул Ветрохвост спереди, и его голос долетел до Крылатого приглушенным эхом. Кот решил пока прекратить вопросы.
Как и ожидалось, туннель пошёл вверх. Он всё ещё был широким достаточно, чтобы вместить двоих котов сразу, так что Крылатый поравнялся с отцом, стараясь не натолкнуться на него. И все-таки, что это за ход и куда он ведёт? Раньше они не раз ходили и на окраины родной территории, и на ничейные земли, даже в рощу, но сюда — никогда. Вдруг он понял, что различает силуэты. Свет! Земля под лапами, сменившая камень, резко повышалась. Вот и выход! Но Сизокрылая остановилась.
— Мы не выйдем? — уточнил Крылатый.
— Хочешь погулять в грозу? — сказала в ответ Осеннецветик и высунулась, чтобы посмотреть на небо. Кот сощурился. Территория какая-то не особо знакомая, но… Деревья? Он принюхался.
— Мы недалеко от Грозового племени, но не на его земле. Удобно, скажи? — Одноцвет примостился рядом. Он поджал лапы, пряча их от холодного ветра.
— По-моему, опасно. Так… мы будем сидеть здесь? — Крылатый посмотрел назад. Вообще-то, хорошая схема. Вода, если что, стечёт внутрь… Прямо на тёплые, мягкие подстилки… Хотя были и свои минусы. Дождь быстро усиливался, и ровно посередине туннеля побежал ручеек. Коты жались к приподнятым стенкам. Спать что-то расхотелось. Сверкнуло, прогремел гром, и Крылатый подумал о Медоцветик. Как-то там она в грозу? Может, если раненые ещё с ней, ей будет спокойнее? Если их всех не…
Хорошо, что натренированные за последнюю неделю лапы держали в напряжении всё тело, иначе бы Крылатый давно свалился в текущую воду. Не утонет, конечно, но намочить шкуру было бы неприятно. Снова вспышка. Он вытянул шею, чтобы полюбоваться прорезающим небо когтем молнии, но мысли о своих перебивали всё. Как же некстати вернулись эти размышления. Он думал, что сможет заглушить этот голос в голове, тренируясь, исследуя туннели и следя за бродягами на расстоянии, но прошедшее время всё равно казалось вечностью — и одновременно секундой. Неужели все здесь живут так? Одноцвет — думая о Морошке, Сизокрылая — беспокоясь за детей, Ветрохвост — скучая по Ласке, Осеннецветик — думая о… всех. Если так, он мог предположить, почему они так усердно загружали свои дни делами.
Обычно с утра, как только вставало солнце и можно было различить что-то перед собой, трое уходили на охоту, один стерег на всякий случай пещеру и один — вход в туннель, чтобы быстро сообщаться между тем и остальными. Потом они завтракали наловленным, отдыхали немного. Одноцвет иногда ловил рыбу — как оказалось, он научился этому ещё в первые дни. Потом они шли тренироваться на небольшую полянку так же втроём, но меняя сторожевых. Потом — снова мини-отдых, снова смена котов, тренировки. Ближе к вечеру проверяли туннели, ведущие на территорию Ветра, следили за бродягами. Наконец перед самым закатом снова охота, ужин, отдых и сон. Бывали небольшие изменения, но основой всё равно оставалось правило — меньше отдыхай, больше делай. Крылатый, изнеженный запретом тренировок у бродяг, постоянным сидением в лагере и недавней раной, сперва жутко уставал, но уже через три-четыре дня приноровился. Но вот теперь дождь нарушил все их обычные планы, и в свободное время, как оказалось, делать было просто нечего.
— Может, поболтаем? — предложил Крылатый. — Ну, о дальнейших планах, просто о чем-нибудь. Пока время есть.
— Разговор обычно переходит на тех, кто в лагере, — ответила Осеннецветик. Она вылизывалась, поглядывая наружу. — Кстати, Ветрохвост. Прекращай спать. В этот раз ты проверяешь уровень воды.
— Я был в тот раз, — буркнул он, плотнее свернувшись. — Пусть лучше Крылатый идёт.
— Нет, ты иди. Хочешь, чтобы он заблудился? — и глашатая на миг превратилась в ту, кого Крылатый помнил с детства, как грозу нарушителей и непреклонную блюстительницу порядка. Суровый взгляд заставил Ветрохвоста подняться, и он, теперь уже без возражений, нырнул в темноту. Его шаги шлепали по ручейку какое-то время, пока не стихли совсем.