Она побежала к выходу и поманила брата хвостом. Крылолап с некой опаской последовал за ней. Стоило им выйти, как кошечка плюхнулась грязным животом на снег и покатилась по белому покрывалу. На снегу остался грязный след; Пшеницелапка же вскочила и с силой, яростно отряхнулась.
— Ну вот. А потом мокрую шерсть можно просто вылизать, — она довольно встала на задние лапы, демонстрируя почти чистый живот. Крылолап вздохнул и тоже лёг, покатился, покатился и вскочил от кусачего холода. Он отряхнулся, прикинул в уме кое-что и побежал вокруг лагеря. Потом ещё быстрее. Лапы разъезжались на скользкой поверхности, но он упрямо скакал вперёд, и после пары кругов он понемногу согрелся и взбодрился. На него вылетела сестра, которая бежала следом, и засмеялась.
— А это ты хорошо придумал!
— Айда, идём в лагерь, — улыбнулся ученик. Они вновь вышли на поляну. Осеннецветик уже ушла куда-то. Лазолапка показалась с подстилкой из барсучьей норы, и вид у неё был довольно жуткий, возможно, из-за язвительной усмешки, которой она провожала котов, будто говоря: «Ну что, весело вам?». Остальные работники разошлись по своим делам. Ночница обнаружилась рядом с Буревестником; они о чём-то болтали. Вот Пшеницелапка подбежала к ним и что-то с улыбкой проговорила. Крылолап поискал глазами кого-нибудь из друзей. Ему повезло — у кучи сидел Рассвет. Котик подошёл к другу, а в животе заурчало, будто напоминание о том, что и ему давно пора поесть.
— Привет! — поздоровался пятнистый, подхватил небольшую полевку и сел рядом с огненно-рыжим воином. Тот неотрывно смотрел куда-то через лагерь, и, проследив за его взглядом, котик наткнулся на Пшеницелапку, Буревестника и Ночницу, которые продолжали разговаривать, а после последние двое встали и направились к выходу. Рассвет помотал головой, будто отгоняя муху.
— Привет! — как ни в чем не бывало улыбнулся он. — Что, работаешь?
— Ага. Из-за этих холодов столько работы! Ну, думаю, зато мы не будем голодать и мёрзнуть.
Слово за слово, и вот уже друзья с детских лун (детских лун Крылолапа, понятное дело) разговорились. Конечно, ученику было немного неловко сидеть и болтать, пока другие стараются на благо племени, но он не был включен в патрули, а Серогрив куда-то пропал. Пшеницелапка тоже ушла с поляны.
Прошло некоторое время. Яркое слепящее солнце уже не так жалило глаза, сместившись ближе к горизонту. Наступило то самое время, когда вся работа затихает. Соплеменники собрались группками и кучками. Был тут и Энди. Он знал об этом времени, правда, сейчас вел себя несколько странно, постоянно оглядывался и будто нервничал. Крылолап то и дело возвращался к бродяге взглядом — а ну как выкинет сейчас что-нибудь? В основном воины и оруженосцы сидели возле кустов, а палатки пустовали, несмотря на жгучий холод. Серогрив вернулся в лагерь и вылизывал шкуру. Завитой недовольно отряхивал лапы. Кучка воителей смеялась над чьей-то удачной шуткой. Канарейка сидела рядом с Песчаником; он слушал всю её трескотню в полуха, а на его морде явно было написано: «Убейте меня». Все было безмятежно, и Крылолап уже надеялся, что пройдет без неожиданностей, но нет. Энди, который говорил с Пшеницелапкой, решительно встал и сделал несколько шагов к центру поляны. Крылолап напрягся, смотря на кота, что сейчас сливался с местностью, с подозрением и настороженностью.
— Ты что-то хочешь нам сказать? — внимательно посмотрел на Энди Молнезвёзд, отвлекаясь от дичи, лежащей перед ним. Белый кот кивнул и присел.
— Я решил. Я готов всё о себе рассказать и ответить на вопросы, — слегка поколебавшись, проронил он и опустил взгляд. Показалось Крылолапу, или на морде пленника мелькнул испуг? Коты на поляне приумолкли и начали прислушиваться.
— Неужели? Вот так просто? Ну что ж… — казалось, предводитель в замешательстве. Действительно странно было то, что впервые за все это время Энди не стал вновь говорить, что не может ничего рассказать, а пришел к Молнезвёзду сам! Но что же он скажет?
— Хорошо. Тогда сейчас ты перед всем племенем честно ответишь: откуда ты и зачем шпионил?
— Я из стаи бродяг, живущих за вашими границами, — начал кот. — У меня не очень хорошо получалось нападать, и меня сделали разведчиком. Я должен был наблюдать за вашим племенем и всё, что узнаю, передавать вожакам.
Энди замолчал, будто собираясь с силами.
— Мне не говорили, зачем всё это. Сказали, что хотят изучить племенных, что ближе всего к нам. И я стал наблюдать. Сначала из-за границы, потом наловчился прятаться и маскировать запах растениями. Я довольно долго следил за вами. А однажды вернувшиеся в логово коты сказали, что попробовали напасть на кучку воителей, и это было очень весело! Они… они сказали, что хотят одолеть племенных, и поэтому будут иногда нападать на их патрули.
— Так это те самые! — не удержавшись, ахнула Канарейка, но под строгими взглядами старших воинов замолкла.