Патрульные разошлись. Пшеницелапка подхватила с расчищенного пятачка, где проглядывала земля, ещё теплую, принесенную утренними охотниками маленькую птичку — воробья — которая стремительно остывала на снегу, и присоединилась к воителям, что по обыкновению сидели кружком у Скалы. Это уже стало некой традицией племени, особенно в те времена, когда что-то случалось. Некоторые подняли головы и кивнули ей. Она устроилась рядом с Ночницей и Канарейкой, вслушиваясь в разговор. Тёплые запахи и прикосновения шерсти соплеменниц быстро согрели ученицу, ведь она почти не чувствовала лап от холода после длительной пробежки по заснеженным пустошам. Она даже расслабленно вытянулась на снегу, параллельно ощипывая коричневые мелкие перья с воробушка. Можно потом в подстилку себе забрать, они мягкие. Одно перо попало на нос, и кошка звонко чихнула.
— Всё же чует моё сердце, неладно что-то с этими бродягами, — взволнованно проговорила Легкокрылка. — Да и слишком хорошо они маскируются! Разве могут они быть более умелыми, чем мы, воители? — её хвост с кисточкой нервно подметал снежинки, а уши — тоже с кисточками — постоянно двигались.
— Зато не слишком хорошо дерутся, — бросил угрюмый, как всегда, Песчаник и помрачнел ещё больше. — И вообще, как угораздило Туманницу влюбиться в какого-то пройдоху? Что у нас, котов не хватает?
— Ну как тебе сказать… — Серогрив обвел глазами кружок воителей. Пшеницелапка невольно сделала то же самое. В последнее время ряды племени Ветра заметно поредели, даже если принимать во внимание всех-всех воителей и оруженосцев. В кружке не хватало Крылолапа с Завитым и Осеннецветик с Пухолапом — они ушли то ли на охоту, то ли на тренировку, то ли ещё куда. Сизокрылая с котятами были в детской, оттуда слышались шум и веселые крики. Пролаза же просто сидела поодаль, чутко прислушиваясь.
— Пролаза! — позвала ученица, заранее не надеясь на успех. — Идём к нам!
Черная кошка лениво повернула голову. Её хвост с белыми полосками насмешливо описал в воздухе дугу.
— Нет уж, спасибо, — бросила она с усмешкой. Почему-то у этой воительницы был талант самые простые слова произносить так, что от этого становилось страшновато и как-то противно, будто она выплюнула падаль. Пшеницелапка торопливо повернулась к остальным, понимая, что с Пролазой спорить — как с камнем, только этот камень на тебя ещё и упасть может, и больно ранить.
— А вот я думаю, что Туманница правильно сделала! — горячо спорила с Песчаником Канарейка, при этом смотря на воина так, что сомнений не было — она просто хочет от него ответной реакции, а на деле стоит за оба мнения, ведь главное — вставить слово, когда всё разрешится. Может, она теперь заинтересовалась этим котом, поэтому и пытается привлечь его внимание? — Сердцу не прикажешь!
— Ага, посмотрим, как ты запоёшь, когда бродяги переловят всю нашу дичь, а потом нас всех задерут лисы, — язвительно ответил он.
— Кстати, о лисах. Никто следов не видел? — спросила Морошка. Все отрицательно замотали головами.
— Как бы не было как в прошлый раз… — тихо сказал Одноцвет, прижавшись к плечу своей возлюбленной. Старшие из воителей грустно переглянулись.
— А как было в прошлый раз? — вмешалась Пшеницелапка. Было неприятно не знать того, что знают все старшие. Ну и что, что она родилась после того, как у них что-то там случилось! Всё равно.
— Когда мы были учениками, как и Одноцвет, — начала Ночница, — на нашей территории поселились сразу три лисицы. Они нападали на воинов в разных местах, и мы долго не могли от них избавиться. Многие получили раны, а Ливнелапа умерла. Лиса унесла её к себе в нору. Потом мы все вместе кое-как выгнали их.
— Для этого пришлось немало потрудиться! — вставил Уткохвост, — мы сделали три боевых отряда для этой цели. Помните, как тренировались?
— Да… тяжёлое было время, — протянул Буревестник. Его синие глаза затуманились воспоминаниями, и он придвинулся чуть ближе к Ночнице. Кошка пощекотала его кончиком хвоста.
— У меня вот этот шрам — от зубов одной из тех, — хвастливо добавил Уткохвост, показывая давно зажившие отметины на боку, еле заметные. — Мы отомстили за мою мать!
— Надеюсь, такого больше не повторится, хотя я уже в этом не уверен, — со вздохом заключил Буревестник. Пшеницелапка во все глаза смотрела на воителей. Когда-то уже нападали лисы… Все присутствующие вдруг показались ей могущественными героями из древних легенд и сказок старейшин. Даже Уткохвост с Ночницей, тогда, кажется, младшие ученики, сражались вместе со всеми!
Разговор перешёл на что-то менее интересное, да и еда уже у кошки кончилась, так что она встала, подобрала останки воробья и закопала на поганом месте. Пока Пшеницелапка возвращалась и шла к детской, где хотела поиграть с котятами Сизокрылой, до неё долетали обрывки вновь возникшего спора на тему Туманницы и её будущих котят. Кошка фыркнула. Туманница просто ушла! Что здесь такого? Ну, подумаешь, влюбилась и ушла, с кем не бывает. Она же не умерла! Ученице надоели эти вечные пересуды, и она, недовольно взмахнув хвостом, протиснулась в узкий ход, ведущий в детскую.