Я остолбенел. Было слишком похоже, что изначально Михура не был ни карликом, ни немым. Его «кокон» и «плетения» были «коконом» и «плетениями» здорового человека. Но потом чья-то злая воля исковеркала и то, и другое. Получается, что несчастного Михуру попросту… прокляли? И произошло это достаточно давно, скорее всего, в детстве. Получается, что его физический недостаток – не врождённый? Или местное представление о грехах рода, которые вдруг падают ни с того, ни с сего на одного из детей, справедливо? А нехило так грешили Михурины предки, если это правда… Но если это правда – тогда вдвойне гадко. Несчастный ребёнок страдает за грехи других, а его за это клянут, издеваются над ним, да ещё и изгоняют из семьи? Но даже если Михура – этакий козёл отпущения за чужие грехи, то это несправедливо и неправильно. Пусть расплачиваются те, кто нагрешил, а бедному карлику и так досталось горя полной ложкой.
Но как бы то ни было, я смогу это поправить. Чувствую, что смогу. Как бы только теперь Михуру уговорить – процедура может показаться ему странной и малоприятной.
Я осторожно достал с ближайшего блюда сладкий пирожок и, стараясь не делать резких движений, протянул Михуре. Карлик замер. Замер и я. Пирожок был аппетитным, я не двигался, гости отвлеклись на исполнение очередной народной песни, до боли похожей по мотиву на родную песню моего мира: «На поле танки грохотали…» Правда, там речь шла о какой-то другой эпической битве и герое в сверкающих доспехах.
Я прислушался к родному мотиву, продолжая протягивать Михуре пирожок, и он наконец-то решился подойти поближе и осторожно подобрать пирожок с моей ладони. Он уже изготовился метнуться назад в каморку, но я тихо прошептал:
- Не бойся… Я тебя не обижу…
И постарался мысленно дотянуться до его спутанных «плетений» и погладить их, надеясь, что это немного успокоит карлика.
Меня шибануло таким могильным холодом, что я отшатнулся, а маленькое личико Михуры плаксиво скривилось, он стал качать головой, словно извиняясь, а потом юркнул в свою каморку. Да что ж это такое, а?
Эрил, каким-то образом сумевший просечь, что со мной неладно, мгновенно оказался рядом.
- Костя? Что с тобой? Пойдём в дом, ты, наверное, ещё не оправился…
- Нет, со мной всё в порядке, - возразил я. – А вот с Михурой…
И я рассказал Эрилу всё, что успел увидеть и почувствовать. Эрил призадумался, а потом выдал:
- Думаю, что ты прав. И то, что Михура стал калекой – не проявление каких-то загадочных грехов семьи. На него кто-то наложил проклятие в детстве. И этот кто-то – очень сильный маг. Только вот…
- Что?
- Только вот сейчас этот маг, скорее всего, уже мёртв. Видишь ли, маги, особенно старые и сильные, ко многому подходят с меркой, неприемлемой для обычного человека. И для достижения своей цели могут пойти на многое. Но только сумасшедший решится проклясть невинного ребёнка. За это можно получить наказание… Не от людей, от самой Силы. Страшное и мучительное. Именно поэтому ты почувствовал могильный холод. Маг, наложивший на Михуру проклятие, уже мёртв. И смерть его была нелёгкой…
- Но Михура продолжает страдать… А я могу ему помочь, я чувствую! – упрямо отрезал я.
- Послушай, - возразил Эрил, - ты только пришёл в себя. Давай обсудим это со всеми, может быть, Аралиан сможет что-то подсказать… Или Фелька…
- Хорошо, - согласился я, - обсудим. Но я всё равно попробую помочь Михуре. Однако я не могу понять – зачем проклинать ребёнка и обрекать его на такие мучения? Извини, это звучит чудовищно, но убить в таком случае гуманнее и милосерднее…
- У долгоживущих магов своя логика, - отозвался Эрил. – Вспомни, в каком виде ты нашёл Фельку… В определённых обрядах имеет значение именно мучение жертвы, её страдание…
- Ладно, - вздохнул я, - хорошо, хоть камушек на доброе дело пошёл.
- На доброе дело… - повторил Эрил с каким-то странным выражением лица. – Вот именно, на доброе…
- Эрил! – встревожился я. – Что не так?
- Я вспомнил, - быстро заявил князь. – Такой обряд с проклятием ребёнка помогает создать мощный артефакт… который способен даже мёртвого воскресить. Не поднять, понимаешь, а именно воскресить! Дать новую жизнь. И маг, который этот обряд проводил, рисковал собой и знал, что умрёт в муках, но ему это было неважно. Он хотел спасти кого-то близкого… Очень близкого.
- Или она… - произнёс я. – Почему обязательно мужчина?
- Возможно, - кивнул Эрил. – В данном случае пол не важен. Во всяком случае, ему или ей это удалось. И кто-то получил второй шанс за счёт сил и здоровья Михуры.
- Понятно, - кивнул я. – Эрил, мне нужно обдумать это… Вот прямо сейчас!
- А вот и нет! – ответил Эрил. – Только не сейчас! Мировое несовершенство подождёт, а мы с тобой ещё немного выпьем… и повеселимся!
И он увлёк меня сначала за стол, выпить какого-то местного напитка, напоминавшего по градусам и коварству молодое виноградное вино – то есть пьёшь-пьёшь, как воду, а потом начинаешь смеяться по любому поводу… а потом ещё и плясать тянет… хотя ноги уже заплетаются.
