И тут в нишу влетел сверкающий серебристый вихрь, буквально разметавший Каноников по углам. Потом вихрь замедлился, и я понял, что это спешащий мне на выручку Аралиан, двигавшийся с такой скоростью, что можно было разглядеть только движения его клинков. Влетевший следом Эрил метал в поверженных Каноников какие-то заклятья, после чего те, кто пытался ещё сопротивляться, замирали неподвижно.
Я медленно опустил руки, чувствуя, как истаивает «щит», и ещё успел заметить, как мстительный Уртак мечет паутинные нити в поверженных Каноников, превращая их в некое подобие мумий. А Эрил с Аралианом бросились ко мне… и тут Сила покинула меня окончательно.
Короче, я снова грохнулся в обморок, как истеричная барышня. Похоже, это уже становится нехорошей тенденцией.
***
Мне снился мой прежний мир. И место, которое мне приснилось, было не самым приятным. Это было кладбище. Да, старое Волоховское кладбище, на котором были когда-то похоронены мои мама и бабушка. Я несколько раз бывал на нём – приносил цветы, сыпал за оградку немного семечек и зажигал тоненькие быстро оплывающие церковные свечки.
Я спокойно шёл между могилами, кивая некоторым памятникам, как старым знакомым. Вот удивительной красоты кованая оградка… говорили, что там похоронена последняя представительница дворянского рода Замошиных-Турунда – вредная старая дева, известная тем, что основала первый в городе приют для бездомных животных. Вот и на могиле у неё дремлет гранитный котёнок рядом с блюдечком молока. В это блюдечко обычно бросают монетки - обычай такой. А когда монеток накапливается побольше, клабищенские бомжи покупают на них корм для своих четвероногих друзей.
А вот могила девушки, бросившейся со строящейся пятнадцатиэтажки от несчастной любви. Сюда обычно забредают юные романтичные души и привязывают на оградку ленточки или заколки – считается, что юная самоубийца после смерти помогает соединиться влюблённым.
А вот плачущий мраморный ангел на могиле маленькой девочки. «Ляленька Гуленко, три годика». Девочка умерла от пневмонии – не сумели вовремя поставить диагноз, а потом было уже поздно. На этой могилке всегда лежат новенькие мягкие игрушки…
М-да, что-то я отвлёкся. И зачем меня сюда принесло?
Ага, вот могилы мамы… и бабушки… и… и моя… Я в полном оцепенении пялился на собственную могилу, с небольшой пирамидкой из чёрного габбро, на которой красовались моё имя, отчество, фамилия и даты жизни… А ещё на чёрном камне был выгравирован мой портрет, явно взятый с паспорта – уж больно официальный у меня вид. Да костюмы я пару раз всего в жизни и надевал.
На скамеечке у могил притулилась одинокая фигурка, в которой я без труда узнал… тётю. С чего вдруг у тёти Тамары проснулись родственные чувства? Неужели в самом деле сожалеет о моей смерти?
Между тем тётя поправила венок на могиле матери, опустила в вазочку на моём памятнике яркие искусственные подсолнухи и торопливо заговорила:
- Вот так и живём, мама, Света, Костя… Если бы я могла хоть что-то изменить – не дала бы я тебя увезти, и ты бы не погиб… Кто же знал, что через месяц за тобой приедут? Оказывается, ты там, в Африке, не просто так, а принц какой-то… Коста Набимото Кунсунга… Как этот мужик бушевал, когда узнал, что тебя больше нет… А потом… Потом он всё узнал… Что мы с Виктором тебя фактически продали Павлу Ивановичу, будь он проклят… Ничего не сказал нам, ничем угрожать не стал… Уехал к себе в Африку… А через месяц Юрочка, сыночек мой, без вести пропал… А Виктор заболел… слёг… Так и болеет до сих пор. И деньги наши все прахом пошли. Все, все…
Тётя прижала платочек к глазам, а я же слушал этот монолог в полнейшем обалдении. Было такое чувство, что тётя произносит его не в первый раз, но зачем? Такое чувство, что ей важно было, чтобы её кто-то услышал… Но тут тётушка всхлипнула и продолжила:
- А потом пришло письмо, в котором говорилось, что я раз в месяц должна ваши могилки посещать и историю эту вслух пересказывать. Зачем – непонятно, там, в конце полный бред был написан – ходить мне сюда до тех пор, пока ты, Костя, не дашь мне знать, что слышишь меня. Вроде, если я всё выполню – то Юрочка вернётся… Да только не верю я больше ни во что… Устала я…
И тётушка тихо заплакала…
Ничего себе, ёлки-фантики… Это зачем я вдруг кому-то понадобился с моей исторической Родины? Столько лет не вспоминали – и на тебе, прошу любить и не жаловаться… Хотя… Мама рассказывала, что когда она из Мугабве бежала – там шла гражданская война, и мои родичи с трудом отбивались от других претендентов на «дай порулить». Может, они сумели всё-таки порядок навести и меня ищут, как претендента на трон? Увы, идея уже малоосуществимая… Хотя месть родственничкам исполнена шикарно, снимаю шляпу. Жаль, конечно, тётушку, но они с дядей в своё время за призрачные прибыли отдали меня в лапы садисту Павлу Ивановичу, так что некая справедливость в этом присутствует. Хотя… кузен, может и сволочь, но мне он ничего плохого не сделал, за что ж с ним так? Нет, надо как-то дать знать тёте, что я её слышал – может, ей хотя бы сына вернут…
