— Всё нормально, — отрезаю я, отворачиваясь к двери. Тяну на себя ручку, но застываю при звуке звенящего обидой голоса Василины.
— У меня свадьба на носу, и я хотела, чтобы ты помогла с выбором платья. Но тебе, конечно, дела до этого нет, потому что ты снова ушла в свой мир. Краситься сама научилась, так для чего тебе теперь Вася, да?
Я даже не сразу решаюсь обернуться — настолько хлёстко ударили меня эти слова. Хочется защитить себя, возразив, что всё не так, но слов подходящих не находится. Разве что выкрикнуть: неужели не видишь, как мнеплохо? Но это вряд ли сойдёт за оправдание. Василина и рада бы помочь, только я её к себе не подпускаю.
— Извини, — выдавливаю еле слышно , заставляя себя обернуться. — Просто не думала, что тебе может понадобиться моя помощь и…
Вася скрещивает на груди руки и по-детски надувает губы.
— Ты просто забыла о том, что у меня никах скоро. Я, конечно, и без тебя справлюсь, но подумала, вдруг ты захочешь провести вместе время. Если ты не заметила, я уже неделю дома ночую. Потому что скоро съеду, и как раньше уже ничего не будет. Зря, наверное, ведь ты на меня внимания не обращаешь.
— Извини, — выпаливаю я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы вины. А у меня теперь тушь, мне нельзя. — Я с удовольствием пройдусь с тобой по магазинам. Во сколько встретимся?
Несколько секунд Василина делает вид, что ещё обижена, но потом всё же начинает улыбаться.
— То-то же. Есть у тебя совесть, значит. Давай у входа в «Спутник» встретимся в семь.
Очутившись на улице, вновь погружаюсь в пучину самоанализа. Это из-за слов Василины, что я закрываюсь в своём мире. К прискорбию, она права. Я снова превращаюсь в человека, у которого окружающим нечего забрать. Так сильно стараюсь оградить себя от взаимодействия с внешним миром, что перестаю жить. А существовать как раньше, оставив главной целью покупку квартиры, я больше не хочу. Только где взять столько смелости, чтобы жить по-настоящему, если настоящая жизнь, помимо радостей, включает в себя боль и разочарование?
Я машинально смотрю на экран телефона. Ничего. Пожалуй, напиши Дан прямо сейчас — я бы что-нибудь ответила. Он ведь хотел поговорить? Я бы могла, наверное. По крайней мере, постаралась бы его выслушать.
************
С возвращением Риммы Радиковны и офисная жизнь вернулась в своё обычное русло. Работы значительно поубавилось, и сейчас это меня почти удручает. Появилось слишком много свободного времени для раздумий, рефлексии. Слишком много пространства для одной разрушительной мысли: а что, если на этом всё и закончится? Смогу ли я вынести осознание того, что сама от всего отказалась? Настолько ли сильна моя боль, чтобы навсегда перечеркнуть шанс на отношения с Даном? И у меня снова нет ответа. Я словно попала в игру на выживание, где заперта в клетке с самой собой. И такая компания, увы, не гарантирует, что к утру не будет обнаружен мой труп.
Не знаю, что становится поводом к тому, чтобы внезапно выйти из кабинета. На моём рабочем столе всё ещёстоит неостывшая чашка с кофе, да и в туалет совсем не хочется. Просто в одну минуту будто стало не хватать воздуха и я почувствовала необходимость пройтись.
И стоит мне только очутиться в офисном коридоре, как в ноздри проникает знакомый аромат мужского одеколона, от которого сердце словно по команде начинает колотиться сильнее. Застыв, я кручу головой по сторонам. Где он? На ресепшене Дана нет.
Убедив себя, что это воображение выдаёт желаемое за действительное, я иду на кухню. Просто так, без цели. Медленно пью воду из кулера, а потом с особой тщательностью протираю стол, на котором кто-то нерадивый оставил хлебные крошки. Пора бы уже свыкнуться с тем, что в последнее время я веду себя странно.
В тот момент, когда собираюсь вернуться к себе, из кабинета генерального выходит Дан и, не глядя по сторонам, идёт в сторону приёмной. Слышится вопросительный голос Лены, его короткий ответ и звяканье подъехавшего лифта.
Когда секунд через десять выхожу в приёмную, его уже нет. Наверное, в глубине души я должна порадоваться, что Дан не остался по обыкновению пить кофе, но не получается. Потому что и ко мне в кабинет он не предпринял попытки зайти.
— Тань, а я тебе по внутреннему звоню, — голос Лены возвращает меня на землю. — Сергей Борисович попросил зайти.
Я бормочу «спасибо» и иду в противоположную от его кабинета сторону. Просто мои мысли сейчас не здесь. Дан был в офисе, но ко мне не зашёл, хотя раньше всегда заходил. Это и есть то, чего я боялась? Конец всему?
Дойдя до запертой двери конференц-зала, я разворачиваюсь и бесцельно бреду обратно. Соберись. Помнишь, что сказала Лена? Дивеев просил к нему зайти.
— Сергей Борисович, вызывали?
— Да, Татьяна. — Отодвинув увесистый ежедневник, с которым, если не соврать, он не расстаётся с первого дня моей работы, Дивеев изучающе смотрит на меня. — Самочувствие у тебя нормальное? А то выглядишь расстроенной в последнее время.
— Да, всё хорошо, — отвечаю я и для убедительности придаю тону максимальную лёгкость, которая почему-то звучит как вызов.
