Когда наконец собираюсь домой, в прихожей меня провожает только мама. Бабушка демонстративно остаётся смотреть телевизор, хотя проводы в дверях — это наша давняя семейная традиция. [N1] Бабушка не была бы собой, если бы не дала понять, что недовольна моим вчерашним поведением.
— Может, среди недели по магазинам с тобой прогуляемся, мам? — осторожно спрашиваю я, замявшись на пороге. — Ты же вроде говорила, что хочешь обновить сумку.
— Можно, — отвечает мама и почему-то сразу отводит взгляд.
Открытость друг другу — пока не изведанная для нас территория, но если мы обе будем стараться, то,возможно, когда-нибудь станем походить на аборигенов.
************
В такси по дороге домой я думаю о внушениях. О том, как много в наших головах живёт того, что нам совсем не принадлежит. Что-то навязали с рождения, что-то чуть позже подкинул социум, а мы не раздумывая приняли это как единственно правильную модель существования. Но так быть не должно, ведь цель жизни каждого — стать индивидуально счастливым. Если моя бабушка получает удовольствие от осознания, что водородный показатель её крови стремится к щелочному, не факт, что от этого буду счастлива я. Может быть, моё счастье — это закиснуть где-то на кофейной плантации в Бразилии.
Следуя внушениям близких, я получила образование и устроилась на хорошую работу, но при этом ни дня не была счастлива. Счастливой я стала, лишь когда начала поступать «неправильно». Так, как хотелось мне.
От осознания, как много в жизни мне необходимо пересмотреть и сколько смелости для этого потребуется, даже немного спирает в груди. Почему я раньше об этом не думала и предпочитала жить на накатанной? Ведь ещёВиктор Евгеньевич, университетский профессор философии, резонно замечал, что без осмысления за работу берутся лишь неумные и бесталанные люди. Потому что умным и талантливым важно понимать, для чего и как они будут её выполнять. Пусть красивой я себя никогда не считала, но умной — однозначно. А вот сейчас думаю: действительно ли так умна, если столько лет живу по придуманному кем-то сценарию, который ни разу не подумала оспорить? Работа или жизнь — какая, в конце концов, разница? Прислушиваться к себе нужно всегда.
— Спасибо вам большое. — Я протягиваю водителю купюру и толкаю дверь.
План на субботу у меня есть: прибраться, погладить бельё, полежать в ванне и о многом подумать. Вчерашний день дал достаточно пищи для размышлений.
Едва ноги касаются асфальта, оживает телефон. Привычного мысленного выкрика «Это он!» на удивление не следует, а зря, потому что звонит Дан.
Несмотря на моё странно-ровное состояние, граничащее с оглушённостью, в левой половине груди волнительно ёкает. Тело и разум откликаются на Дана на клеточном уровне.
Глядя на мигающий экран, я мешкаю. Вчерашняя буря стихла, и сейчас становится стыдно за свою ранимость и эмоциональность. За то, что выключила телефон и сбежала, никому ничего не сказав. Может быть, Дан звонил мне вчера или…. Впрочем, лучше не фантазировать.
— Алло, — выпаливаю я и морщусь. Вышло резко и натянуто.
— Рад, что ты вышла на связь и мне не пришлось звонить в полицию. — Голос в трубке звучит без малейшей иронии, несмотря на предполагаемую шутливость сказанной фразы. — С тобой всё в порядке?
Грудная клетка стремительно расширяется, словно в неё накачали воздуха. Смущение от побега никуда не делось, но теперь к нему присоединилась щекочущая радость. Вчера Дан мне звонил. Компания красивых спутниц не смогла полностью стереть моё отсутствие.
— Да, я… — Запнувшись, разглядываю серую неровность асфальта. — Только что подъехала к дому. Ночевала у мамы.
— Ясно. Ты ушла без предупреждения. Появились причины?
«Вот так нужно разговаривать, — в тысячный раз думаю я. — Как Дан». Когда он хочет что-то выяснить, не стесняется задавать вопросы. Я только однажды себе такое позволила и больно обожглась. А ведь это тоже мастерство, требующее определённой смелости: открыто демонстрировать свой интерес и не бояться услышать ответы.
— Да… Я…
У меня нет заготовленного ответа на этот вопрос. Врать так быстро не научилась, да и даже попытайся —Дан наверняка бы меня раскусил.
— Почувствовала себя не в своей тарелке и решила уйти, — признаюсь, по привычке прикрыв глаза от невозможности держать их открытыми. — Я никого не предупредила. Надеюсь, Глеб Алексеевич и Сергей Борисович на меня не обиделись.
— Жестокая ты девушка, Таня. — Дан издаёт короткий смешок. — А то, что мог обидеться я, ты не рассматриваешь?
Я затаиваю дыхание.
— А ты обиделся?
— Скорее, испытал недоумение.
Закусив губу, нервно вышагиваю вдоль подъезда. Что это означает? Дан разочарован моим непоследовательным поведением? В его шкалу нормальности я со своими тараканами действительно не укладываюсь.
— Извини. Я просто так чувствовала. Вечер сразу начался как-то неправильно, и не хотелось его окончательно испортить. Требовалось время наедине.
— Тогда, может, расскажешь, что с тобой происходит? Мы ведь так и не поговорили.
— Рассказать? — машинально переспрашиваю я. — Когда?
— Я бы мог заехать к тебе прямо сейчас.
