В глаза словно песку насыпали. Пялиться в монитор ноутбука с каждой минутой всё сложнее и сложнее. В его мерцающем свете разложенные на столе документы чуть отблёскивают глянцем. Задержанный мечется по камере, словно животное. Да что там, он даже внешне похож на животное — пластика, мимика, взгляд. Всё напоминает хищника.
— Может, выпустишь, и мы договоримся полюбовно? — чуть хриплый и одновременно звонкий голос наполняет помещение, заставляя меня оторваться от работы.
Я чертовски устала за истекшую ночь. Хочется скорее добраться домой, принять душ и упасть на пару часов в постель.
— Рамлоу, прикрой пищеприёмник, дай поработать… Чего мельтешишь? Спать ложись… — откровенно говоря, я действительно надеюсь, что задержанный успокоится и наступит долгожданная тишина.
Возможно, я немного переусердствовала с его арестом, но кровь на воротничке футболки, кобура на заднем сиденье и внезапная попытка нарушить протокол досмотра дали мне повод применить к нему силу. Мужчина замирает посреди камеры с самодовольной улыбкой, уперев руки в бёдра и внимательно разглядывая меня. Ничего нового, в целом, к таким взглядам я давно привыкла.
— Если только в твоей компании, Морелли.
— Ты и так тут в моей компании, дружок… — отзываюсь, разглядывая Зиг Зауэр и огромный охотничий нож-боуи. — Где разрешение на оружие?
— Забыл в кармане другой куртки.
Очень оригинальная шутка, конечно же. Предъявить ему что-то серьёзнее, чем отсутствие лицензии я не могу, учитывая правовую составляющую, согласно которой наличие документов на руках для скрытного ношения огнестрельного оружия не обязательно. Максимум, что я могу — задержать его до утра до полного выяснения личности и обстоятельств, приведших к ранению. Раскрываю электронное досье, вглядываясь в фотографию на водительском удостоверении и фотографию, прикреплённую к файлу в базе. С экрана смотрит мужчина моложе лет на пятнадцать, без щетины. В глазах дерзкий вызов, на тонких губах играет не то улыбка не то оскал. Высокие острые скулы, тёмные, почти черные волосы зачёсаны назад. Неприятное впечатление.
— Понятно-понятно… Так, чья кровь у тебя на футболке? — повертев бумажник, кладу на стол к другим вещам задержанного.
Не верится, что этот человек разменял шестой десяток. Послужной список, если его так можно назвать, неприятно впечатляет. Но что впечатляет ещё больше — огромная красная надпись через весь файл «аннулировано» и внизу номер приказа за подписью Председателя Совета Безопасности Александра Пирса. Что за птица сидит в моей клетке?
— Моя. Башку мне раскроила одна тёлка. Кстати, может, подсобишь? — рассматривает меня внимательно, взгляд колючий, холодный.
— Чем? — отвечаю ему тем же.
Не таких видали. Правда не на гражданке, а в прошлом, на войне. Зверья там перевидала, будь здоров, начиная от условно «наших» и заканчивая условно «чужими».
— Ну, хоть антисептиком обработай, что ли… А я спасибо скажу, — улыбается так, что мне тошно становится.
И всё же в его словах есть доля логики. Надо бы осмотреть рану, вдруг что-то серьёзное. В столе есть аптечка на всякий случай. Кажется, там даже был капрамин.
— Ты и так скажешь мне спасибо.
— Досье моё уже видела? — он явно гордится собой, хочет произвести впечатление, возможно, заставить бояться.
Что ж, могу честно признаться, что ему это удалось. Не каждый день в мои руки попадает человек, помилованный самим Пирсом. Но бояться…
— Видела. Впечатляет, а ещё больше впечатляет, что Председатель Совета Безопасности собственным приказом снял с тебя все обвинения и статус разыскиваемого преступника. Сядь на скамью, спиной ко мне, просунь руки за решетку и будь паинькой, иначе снова огрею.
Молчит, рассматривая несколько секунд, затем выполняет требование. Кисти рук жёсткие, сухие, вены вздуты, кожа на ладонях в мозолях. Руки человека, много и упорно тренирующегося я узнаю в любом случае. Это не красивая картинка в журнале Men’s health, это настоящий труд. Как говорил мой командир — капля пота экономит литр крови, подразумевая упорное оттачивание навыков выживания. Очевидно, что этот товарищ прямо-таки заточен на выживание, иначе объяснить его довольно солидный возраст в так сказать профессии, что значится в досье, невозможно.
Также я не могу не обратить внимание на татуировки. Похоже, Рамлоу придаёт им какое-то значение. Большинство из них выглядят как защитные обереги. Мантра Ом на внутренней поверхности руки, ближе к подмышке. Рунические вязи на предплечьях с внешней стороны, ещё одна на левом от запястья до локтя, совсем свежая. Трицепсы. Итого: семь штук. Довольно чувствительные места он выбрал для нанесения рисунков. На сколько я могу судить, та, что на левой руке нанесена совсем варварским способом: иглой и тушью. Тоже какая-то мантра. Уделив анализу лишь несколько мгновений защелкиваю наручники, фиксируя заключенного. Ему не дёрнуться, только если он не решит переломать себе пальцы, чтобы выскользнуть из оков.
— Наклони голову вперёд, посмотрю, что там у тебя. Медик будет утром, если что — зашьёт.
— Понял, принял, — подаваясь чуть вперёд, подставляет голову.
