В современном цифровом мире может выжить только самый настоящий пещерный человек, зверь или просто расчётливая сволочь. К кому причислить ублюдка — решать вам. Себя же я считаю расчётливой сволочью. Никаких мобильников, банковских карт, карт социального страхования, никаких реальных имён, машин с компьютерными мозгами и тревожной кнопкой. Никакого якоря. Это помогает маскироваться, буквально исчезать в толпе, словно комок сладкой ваты в воде. Фактически если бы не досье, меня никогда не существовало бы. Пирс придержал его, не уничтожая. Видимо, рассчитывал, что такой поводок меня остановит.
— Что тебе вообще о нём известно? Введи меня в курс дела. О чем болтали с ним, что он спрашивал, что говорил. Выкладывай всё.
Нина медлит, прикусывая нижнюю губу, водит пальцем по поверхности стола, рисуя воображаемую карту. Не могу оторвать взгляда. Внутри всё обрывается и леденеет при одной лишь вспышке воспоминаний от её прикосновений к коже. Как будто вакуум в брюхе, от груди до яиц прокатился волной. Стряхиваю лишнее. Не сейчас. Возможно, у меня ещё будет время…
— Он спрашивал, кем я хотела быть в детстве. Это был самый его первый вопрос, — лицо Нины напрягается.
— И кем же?
— Я ответила, что полицейским.
— А на самом деле?
— Ты думаешь, что я вру? — на секунду вспыхивает, и даже сердится.
Молча жду ответ. Ясно же, что врёт, и в первую очередь себе самой врет. Такие, как она — красивые, стройные, наверняка отличницы в школе, обычно влюблены в самого успешного мальчика в классе и мечтают о карьере модели. Чем она исключение? Может, это бы и был её счастливый билет, как знать. А не сидеть на одной кухне с… Со мной.
— Я хотела быть журналистом. В газете. Насмотрелась сериала про Супермена и Лоис Лейн… Мечтала, что однажды встречу своего Кларка Кента…
— М-да, встретила… — ну, почти угадал.
Бросает такой взгляд, что если бы я стоял, то с ног свалила бы уже.
— Я не про тебя, дурак!
— И я не про себя, — соглашаюсь, — хотя семейка из нас получилась бы интересная…
Нина смотрит с еще большим сомнением, и вдруг смеётся так, что у меня в ушах начинает звенеть. Наклоняется и целует в макушку. Блядь! Вот поэтому я и не задерживаюсь с женщинами дольше чем на секс. Начинается всякое… Лишнее.
— А ты смешной, Рамлоу. Семья это не твоё…
— Не отвлекайся… Дальше? — её слова хоть и правдивы, но отчего-то не очень приятны.
— После моего ответа он прервал эфир. Через несколько дней мы нашли тело жертвы. Вышел на связь через полторы недели. Спросил, кто мне нравился в старших классах.
— И? — оригинальный способ вести переговоры с шерифом, задавая вопросы, на которые ты заранее знаешь ответ.
Это у меня почему-то не вызывает никаких сомнений, хоть режь меня, хоть ешь.
— И я дала честный ответ. Но он убил и эту девушку.
— Точно честный?
— Да, — краснеет и отворачивается.
— Ок, а не думала, что он не просто так задаёт эти вопросы, а, Морелли? — стейк исчезает с тарелки так стремительно, что я даже не особо понимаю, вкусный он или нет.
— Думала, но связи не нашла. Профайлеры из ФБР тоже, — отзывается Нина, сидя на краю стола со сложенными на груди руками и рассматривая меня.
— Хуёво работают, значит… — наконец, ловлю ту самую ускользнувшую мысль.
— Ну, тебе-то куда лучше знать, как они работают…
Поднимаюсь из-за стола, по привычке скидывая пустую тарелку в раковину. Морелли хмурится, разглядывая.
— Само-собой. Я ведь кое-что в этом понимаю… Не забывай, — вот смешная, правда, — никто не понимает психологию убийцы лучше чем другой такой же псих.
— А ты — псих, Рамлоу? — в глазах цвета виски вспыхивает тревога и недоверие.
И я её понимаю. Секс это не повод для знакомства. Секс это всего-лишь секс. И у неё более чем достаточно поводов не доверять мне. Но почему так хочется доказать обратное?
— Мне сейчас как ответить на твой вопрос, а?
Нина поднимается, обходя стол и меня по широкой дуге. Вглядывается на улицу через окно. Прямо перед домом должен остановиться школьный автобус, на сколько я понимаю.
— Знаешь, что мне не нравится во всей этой истории, девочка моя? То, что ты ничего не рассказала профайлерам…
Морелли бросает на меня испуганный взгляд. Дикий, словно я обвинил её в чем-то. Но это не обвинение. Это факт. Если бы она не постеснялась рассказать об их с маньяком беседе, нихуя бы этого не происходило сейчас. Я не профайлер, но немного шарю, как это работает. Этих нескольких вопросов им хватило бы с лихвой, чтобы вычислить подонка. Но, видать, Нина просто переложила на себя всю вину за гибель сестры и других девушек.
— Ты думаешь, я не знаю, что это моя вина во всех этих смертях? Ты думаешь, я крепко сплю по ночам, зная, что если бы… Я без твоих нравоучений всё знаю! Но меня могли отстранить от дела… — её голос дрожит, угрожая сорваться в истерику.
— Возьми себя в руки, Морелли. Мне откровенно плевать, как ты спишь по ночам, — вызываю на себя её негодование. — Некогда считаться. Надо поймать ублюдка, а там сама разберёшься, кто в чем виноват. Сейчас — не смей лезть в дебри.
