Улыбается, и я уже жалею о сказанном. Если она не вырежет мне почку или сердце, то будет уже хорошо. Всё остальное я пока в расчёт не беру. Нина отрывает от простыни здоровенный кусок, складывая его вдвое, и завязывает мне глаза. Пока я соображаю, что к чему — привязывает и руки к изголовью кровати. Запястье поднывает, но его она не затягивает. Надо же, какая забота, бляха муха!
— Просто доверься мне. Тебе будет хорошо, — от её слов волосы начинают шевелиться абсолютно везде.
С доверием у меня колоссальные проблемы. Особенно когда я гол, как новорожденный, и слеп как крот. Вслушиваюсь в каждый шорох, в каждый скрип пружин матраса. Не пошевелиться. Нина поднимается и куда-то направляется по комнате. Окей… Если через пару минут ничего хорошего не случится — закончим эту бессмысленную игру.
Что-то дико горячее и влажное проходится от груди к низу живота. Срань господня! Я боюсь даже дышать. Нервы щекочет неизвестность. Борюсь с отчаянным желанием прекратить всё сию секунду и узнать, что же будет дальше. А дальше начинается… Минет она превращает в пытку. Когда я уже готов, внезапно заканчивает ласку. Пакость такая, а… Вот нарвался блин на экспериментаторшу.
— Хочешь ещё? — голос Нины звучит эхом в моей пустой башке.
— Да, — а вот свой я не узнаю.
Я не особо понимаю, что происходит, но пока горячие, без преувеличения, поцелуи прокладывают дорожку от запястья по руке к подмышке, её рука осторожно сжимает яйца. Вот уж чего я бы не хотел. Хватит мне неприятных воспоминаний. У меня от одного только представления, как может быть — начинается нервная трясучка. Нина, видимо, замечает напряжение, но, сука, не останавливается.
— Не стоит этого делать, — предупреждаю.
— А это уже не тебе решать.
Комок к горлу не хуже острого ножа. Вот ведь стерва. Не жду ничего, кроме боли. Внутри аж кишки холодом сводит. Какой уж тут секс, когда не ждёшь ничего хорошего. Того и гляди опозорюсь. Бля, меня реально аж холодом обдаёт. Но ничего не происходит. То есть совсем. И это настораживает ещё больше. Тёплая ладонь по прежнему держит меня за душу, а я уже нахуй ничего не хочу. Ни минета, ни омлета, ни пышных похорон. Просто вот отпустите меня, тётенька.
— Бля, Нина, заканчивай. Хуйня идея.
— О, меня уже Ниной зовут… — посмеивается, и целует в бедро, прямо рядом с генофондом, наконец-то убирая руку.
Да, может не ахти какой генофонд, но, сука, он мой и дорог мне. Я прям в комок весь собираюсь. Тяну руку, пытаясь освободиться. Чёрт, простыня-то прочная… О той, что травмирована и речь не идёт. Ох ты, вот так попал… Нина целует живот, заставляя дрожать. Бля, да не хочу я уже ничего. Я б сказал, что сейчас подниму панику.
— Я забыл стоп-слово!
— Брок. Брок… Доверься мне. Правда, — голос звучит у самого уха, пока она гладит меня по голове, будто щенка.
Признать, что я капитально сейчас перетрусил? Не-а. Умирать буду с гордо поднятой головой. Что-то прохладное и пахнущее цветами капает на живот. Горячие ладони быстро растирают по мне неясную субстанцию. Масло, чёрт. Всего-лишь массажное масло. Нина ложится на меня всем телом, упираясь подбородком в грудь.
— Ты нервничаешь. Почему? Я слышу, как стучит сердце.
— Устал. Рёбра болят.
— Не ври. Я не причиню тебе вреда, — приподнимается надо мной, и жёсткий сосок утыкается в лицо, пока она ослабляет узел на запястье в изголовье кровати.
Прикосновения отвлекают от навязчивых мыслей, затягивают в какую-то воронку. Я, походу, проваливаюсь куда-то, вслед за легким ощущением транса. Нина ласкает меня и я на долю секунды забываю, что привязан к кровати. Её руки сводят с ума. Это и щекотно и приятно одновременно, особенно когда она касается пальцами лица, губ, шеи и рук. Не думал, что будет так. Поцелуй в ямку под кадыком вообще лишает последних сил сопротивляться. И, чёрт возьми, я снова завожусь, когда Нина изучает меня, словно впервые видит. Ощущать внезапно становится даже кайфовее, чем видеть. Особенно когда она ласкает яйца. Я с сомнением отношусь к подобного рода интиму, но стоит признать, что она не солгала, и это подкупает.
— Я не очень это люблю…
— Ты и не должен.
Парировать, знаете ли, нечем. Но то, что она делает, чёрт возьми, заводит всё сильнее. Мороз по коже сменяется ощущением пожара. Он растекается от рук Нины, сжигая к чёртовой матери. Ещё немного, и я кончу. Как-то прям быстро, если честно. Не думал, что от паники до оргазма разгонюсь за такой короткий промежуток времени.
Накрывает внезапно. Я даже и не знаю, с чем сравнить. Просто ёбнуло сперва по яйцам, затем по башке. Но атас в том, что она ещё и сидит, смотрит, как меня корёжит, ломает в её руках. Кажется, я что-то ору матом…
***08.22.2018 9:13 a.m.
— Так, давай-ка вернёмся к тому, с чего начали… Ты понимаешь, что за человек тебе противостоит? — Рамлоу, растянувшись на остатках матраса, прикрывает глаза.
Руки под головой, словно он лежит на пляже под солнышком, живот медленно поднимается и опадает при дыхании. Выражение лица умиротворенное, а вот нотки в голосе менторские. Зачем он пытается меня отговорить? Неужели из-за Алекса? Что тот ему сказал?
