Было далеко за полночь, я дремал в своей палатке, когда где-то неподалеку, чуть южнее, завыл волк. Это был незнакомый призыв, слегка приглушенный и без вибраций. Полусонный, я взял бинокль и попытался определить источник звука. Наконец я разглядел двух незнакомых волков – они сидели на мысочке, на моей стороне залива, напротив волчьего логова.
При виде их я окончательно проснулся – мне казалось, что территория любой волчьей семьи священна для других волков. Ангелина была дома, незадолго перед этим я видел, как она вошла в ущелье, и я сгорал от любопытства, как же она отнесется к вторжению.
Я навел бинокль на ложбину (летними ночами, когда здесь царят сумерки, стереотруба хуже бинокля). Ангелина уже стояла у входа, повернувшись в сторону пришельцев. Она была сильно встревожена: голову вытянула вперед, уши насторожила, хвост оттянула назад, как сеттер.
Несколько минут волки стояли молча, выжидая, затем один из чужаков нерешительно завыл, как и в первый раз. Ангелина немедленно отреагировала на его призыв. Она начала плавно помахивать хвостом, ее напряженность исчезла, затем волчица выбежала из ущелья и громко залаяла.
Если верить книгам, то волкам (как и хаски) лаять не полагается; но лай волчицы ничем иным не назовешь. Как только пришельцы его услышали, они побежали по берегу, вокруг залива.
Ангелина встретила их метрах в четырехстах от логова. Стоя неподвижно, она ждала их приближения; в пяти-десяти шагах от нее волки остановились. Разумеется, слышать я ничего не мог, но увидел, как все три хвоста плавно задвигались, и после минутной демонстрации обоюдных симпатий Ангелина осторожно ступила вперед и обнюхала носы чужих волков.
Кем бы ни были пришельцы, встретили их гостеприимно. Едва церемония приветствий закончилась, как все трое побежали к летнему логову. У входа в ущелье один из визитеров начал заигрывать с хозяйкой, и они резвились несколько минут, но были гораздо сдержаннее, чем Ангелина, когда она играла с Георгом, или Георг с Альбертом.
В это время второй волк спокойно спустился в ущелье к волчатам.
К сожалению, я не мог видеть, что там происходило, но, очевидно, ничего такого, что могло бы обеспокоить мать. Во всяком случае, окончив возню, она подошла к входу в ущелье и стала смотреть вниз, пуще прежнего размахивая хвостом.
Чужие волки долго не задержались. Тот, что спустился в ущелье, минут через двадцать вылез обратно; после взаимного обнюхивания посетители удалились той же дорогой, по которой пришли. Ангелина провожала их некоторое время, заигрывая то с одним, то с другим. И только когда они направились на запад и окончательно скрылись из глаз, она повернула к логову.
Когда я рассказал Утеку о неожиданном визите, он ничуть не удивился, напротив, его поразило
– В конце концов, ходят же люди друг к другу в гости; что же необыкновенного, если волки тоже навещают друг друга?
Крыть было нечем!
Дискуссию прервал Майк, он попросил меня описать внешность ночных посетителей. Когда я это сделал, он кивнул головой.
– Кажется, эти волки из Скрытой долины, – сказал он, – в пяти-шести километрах к югу. Я видел их не раз. Две волчицы, волк и несколько волчат. По-моему, одна из волчиц приходится матерью твоей Ангелине, а вторая сестрой. Во всяком случае, осенью они соединяются с твоими и вместе уходят на юг.
Я помолчал несколько минут, взвешивая сказанное, а затем спросил:
– Если только у одной из волчиц есть пара, то другая должна быть старой девой; которая же из них, как по-вашему?
Майк устремил на меня долгий задумчивый взгляд.
– Послушай, – сказал он, – ты собираешься убраться из этих мест и уехать домой, а? По-моему, ты и так слишком долго здесь пробыл.
В середине июля я твердо решил: довольно пассивных наблюдений, пора приступать к изучению охотничьей деятельности волков по-настоящему.
Столь благое намерение отчасти объяснялось тем, что под грудой грязных носков, скопившихся за неделю, я наткнулся на давным-давно затерянный оперативный приказ. Откровенно говоря, я почти совсем забыл не только о приказе, но и о самой Оттаве, а когда вновь перелистал строгие и детальные инструкции, то понял, что повинен в невыполнении служебного долга.
Приказ ясно гласил: первейшая моя задача – провести перепись поголовья и изучить размещение волков, что, в свою очередь, должно сопровождаться подробными исследованиями взаимоотношений между волком и карибу, или дословно «в цепочке волк – карибу – хищник – жертва». Это означало, что наблюдения за характером и социальным поведением волков решительно выходили за рамки порученной мне работы. Поэтому в одно прекрасное утро я свернул палатку, упаковал стереотрубу и закрыл наблюдательный пункт. На другой день мы с Утеком погрузили лагерное снаряжение в каноэ и поплыли на север в длительный рейс по просторам тундры.
