Но Дима не понимал, как он может сейчас уйти? Как себя заставить? Месяц без Тёмки… Даже раньше, когда они были просто друзьями, такого не было. Сейчас же это казалось вообще невозможным. Он прирос к нему кожей. Да, боялся таких изменений в жизни. Да не представлял, как поговорить с родителями. Да, трусил признаться всем, что теперь он в отношениях с парнем. Но оказаться без своего Тёмки, не видеть его месяц… Как это вообще возможно?
— Светлячок, мне очень страшно. — Слова давались с трудом. Впервые в жизни он говорил кому-то подобное. Всегда стыдился любого своего страха. — Я боюсь, что через месяц ты не примешь меня назад. Слишком много всяких «но» идут в комплекте со мной. Куда проще встречаться с парнем без таких сложных дилемм в голове. Вон с тем же Лёшей. — Дима сглотнул ком, вставший в горле. Вспомнив о Лёше и его настырности, занервничал ещё больше.
— Ты понимаешь, что сейчас, по сути, обесценил мои чувства к тебе? Если ты так в них сомневаешься, о чём тогда вообще тут думать? Живи себе свою «натуральную» жизнь и не морочь голову. Ни себе, ни мне.
— Что? Нет! Светлячок, я не это имел в виду! — Дима попытался обнять Тёму, но тот отступил на шаг назад и отрицательно покачал головой. — Тёмка… Я не сомневаюсь в твоих чувствах. Это я, и только я слишком сложный для тебя. Ты что?
Тёма набрал полные легкие воздуха. Его уже слегка шатало. Старался не показывать, что становится хуже. Но скоро Дима всё поймет и без слов. Нужно торопиться.
— Тебе пора. Мы ничего сейчас не решим. Дай нам обоим месяц. И не пытайся со мной связаться или встретиться. Пожалуйста. Очень тебя прошу.
Закрыв за Димой двери, Тёма сполз спиной по стене.
Держаться, нужно держаться. Иначе доведёт себя опять до вызова скорой помощи. Но как же хреново на душе! Выть хочется. Чувство такое, будто уже потерял любимого человека и навсегда.
Вот какого черта он в этот отпуск поехал? Остался бы дома, хотя бы друга сохранил. Да, болезненно пережил бы свадьбу Димы. Но было бы в разы легче. Ведь он бы так и остался для него недостижимой мечтой.
Сейчас всё сложилось намного хуже. Дима стал своим, очень близким, таким родным. Внезапно воплотившейся в жизнь мечтой. Абсолютно. Во всех отношениях. Но так недолго пробыл с ним. Упорхнул из рук словно дикая птица. Оставив в душе Тёмы одни руины. Как теперь собрать себя из этих осколков? Как дальше жить? Как спать вот на этой кровати, где только что занимался с Димой любовью? Нет, он не сможет!
Набрал номер единственного дорогого и очень близкого человека. Кроме Димы.
— Мам, можно я к тебе приеду?
— Сына, боже, что за вопросы? — защебетала радостно мама в трубку. Немного помолчав, задумчиво добавила. — Тёмочка, с тобой всё хорошо? Голос у тебя какой-то… Что-то случилось?
— Нет, мам. Всё нормально. Просто устал на работе.
Он вызвал такси, прихватил с собой вещи, чтобы сразу от матери в понедельник поехать на работу. Чувствовал себя ещё очень слабым. Но в своей квартире находиться он не сможет. Уж лучше в офисе как-то отмучается, чем дома искать пятый угол. Должно пройти время. Может завтра-послезавтра станет легче. Он вернётся в свой дом и не будет выть волком от нахлынувших воспоминаний.
Сел в такси, уставился в окно. Всё вокруг снова казалось серым. Рядом с Димой он как-то этого не замечал этого. И вот теперь опять… Будто все краски жизни погасли вместе с его уходом.
Месяц. Как же это долго и как же мало. Тёма метался между двух чувств. То хотел, чтобы этот месяц быстрее промчался и закончился возвращением Димы. Навсегда. То боялся, что тот не вернётся. Совсем не вернётся. И Тёма останется один на один со своим разбитым сердцем. Сейчас у него хотя бы надежда есть. Хотя бы за неё можно цепляться. А что будет потом, если Дима выберет не его?
Обняв маму на пороге её квартиры, вздохнул с облегчением. Как же ему повезло, что тут его принимают таким, какой он есть. Когда он рассказал маме, что он — гей, она, конечно, была шокирована. Но их отношения ничуть не испортились. Он остался для нее сыном, родной кровиночкой и лучиком счастья в довольно одинокой жизни.
Неизвестно, как бы эту новость воспринял папа. Не дожил он до этого момента. Умер от инфаркта, когда Тёме было одиннадцать. Тогда он ещё и сам не знал, что ему нравятся парни.
— Ты точно здоров? Очень плохо выглядишь. Бледный, замученный какой-то. Будто с креста снятый.
— Мамуль, не переживай. Со мной всё нормально. Отъемся у тебя, высплюсь. И буду, как огурчик.
В стенах родного дома ему немного стало легче. Здесь хотя бы каждый угол не напоминает о Диме. И было как-то по-особому уютно, душевно тепло. Мама что-то хлопотала по кухне, расспрашивала обо всём. Тёма отвечал на её вопросы, наслаждаясь минутами душевного равновесия. Запнулся только, когда она спросила об отпуске. Но быстро перевёл тему на рассказы о работе и только что законченном проекте.
— Мам, я поживу у тебя пару дней. Хорошо? А то у меня там сосед ремонт затеял. Находиться в квартире невозможно.
