—
—
—
—
В ответ он услышал лишь сдавленный вздох.
—
Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим всхлипами студенток. Все понимали, ЧТО случилось дальше после этого диалога. Её любимого подорвали на её же глазах.
Яна
Всё вокруг меня перестало существовать. Только голос Марка доносился до меня. Казалось, что я вновь сижу в кабине разведчика, и он прощается со мной здесь и сейчас.
— Яна, — осторожно позвал меня Тильд, и я очнулась.
Тело било мелкой дрожью, а по щекам ручьём текли слезы. Капли скапливались у подбородка и падали на пол, успев уже образовать небольшую лужицу.
— Яна, — снова позвал он.
Я подняла на него взгляд. Он внимательно смотрел на меня и был сильно встревожен.
А мне было так плохо. Сердце разрывалось от боли. И каждый вдох сдавливал его ещё сильнее. Словно в моей груди торчал настоящий нож. И эта боль была мне так знакома. Она была со мной слишком долго. Я так устала.
Всего на долю секунды, на какой-то краткий миг, я захотела, чтобы Тильд обнял меня. Крепко прижал к своему телу, погладил по голове и прошептал: "Всё хорошо. Я с тобой."
Не знаю, что в этот момент он прочитал на моём лице, но кронец вдруг потянулся ко мне. Но стоило кончикам его пальцев коснуться моего локтя, как я отскочила от него, как ошпаренная.
Что за бредовые мысли!? Не нужны мне были ни его жалость, ни уж тем более его объятия!
Бросив полный гнева взгляд на Вадима, я развернулась и выскочила из столовой.
Пообедала, называется.
Оказавшись в своей комнате, достала из шкафа все свои пожитки и покидала их в сумку. Делала всё резко, зло, параллельно вытирая слезы тыльной стороной ладони. На умывания не было времени. Я хотела уйти отсюда, как можно быстрее. Как Вадим мог так со мной поступить!?
— Ульяна.
Помяни чёрта!
— Уходи! — крикнула ему через дверь.
— Ульяна, нам надо поговорить.
— Ты уже всё сказал!
— Если ты меня не впустишь, я буду говорить с тобой так. Но имей в виду, у нашего разговора будут свидетели.
От злости хотелось рычать. Он не оставлял мне выбора. Сжав руки в кулаки, я закрыла глаза и, досчитав до десяти, кое-как взяла себя в руки.
— Входи.
Дверь отъехала. Вадим вошёл в комнату и бросил взгляд на сумку.
— Куда-то собралась?
— Я уезжаю, — скрестив руки на груди, ответила, насупившись.
— То есть летать ты больше не хочешь? — спокойно спросил он.
Я опешила. Совсем забыла об этом.
— Ты придумаешь что-нибудь.
— Не придумаю.
Я взорвалась.
— Нет! Ты придумаешь! — кричала я, тыча в него пальцем. — Ты должен! Из-за тебя мне приходится уезжать!
— Нет, Ульяна. Если ты уедешь, я помогать не стану.
— За что ты так со мной? — силы вдруг резко кончились, и я осела на кровать. Взгляд упал на пол.
— Ульяна, что последним брат сказал тебе? — я молчала. — Живи. Ради меня. А ты? Ради него ты хочешь умереть, — он опустился рядом со мной на корточки и попытался поймать мой взгляд. — Пойми, Уль, ты за новым именем и фамилией пряталась от жизни.
— Ты знаешь, почему я их сменила, — попыталась запротестовать я.
— Это всё отговорки, — он поднялся. — Решать тебе. Оставаться и пытаться вернуться к полётам или, поджав хвост, уехать домой.
Я подскочила с кровати и встретила его взгляд.
— Кто тут поджимает хвост?
Вадим остался спокойным, но в душе улыбался. Смог подловить меня. Только я на эмоциях не заметила подвоха.
— Тогда зачем уезжаешь?
— Я остаюсь.
— Рад это слышать, — он подошёл ко мне и по-братски обнял. — Не злись на меня, Уль. У меня ведь тоже ближе тебя больше нет никого. Я желаю тебе только добра.
От его слов я немного оттаяла. Ведь это была правда.
— Ладно, — пробурчала я в его плечо.
— Мне надо ехать. Не знаю, когда теперь увидимся, но ты звони мне. Я постараюсь ответить.
Я кивнула, и он ушёл. Взгляд вновь упал на сумку, но разбирать её не было никакого желания. Как и сталкиваться сейчас с кем-либо. Накинув сверху свою любимую безразмерную толстовку, я надела капюшон. Была маленькая надежда, что меня не узнают.
Смогла ли я в итоге пройти незамеченной или нет, не знала. Не смотрела по сторонам. Быстро выйдя на улицу, так же быстро покинула территорию училища и села в первый попавшийся транспортник. Там уже сняла капюшон и перевела дух. Стало немного легче дышать. На браслете нашла гостиницу, расположенную дальше по маршруту. В ней комнату и сняла. Накупила еды, алкоголя и не выходила из номера до утра понедельника. Это помогло взять себя в руки и подготовиться к лишнему вниманию к своей персоне.
Но всё оказалось не так ужасно, как я думала. По крайней мере, пока. На лекции студенты сидели притихшие. Изменились только взгляды. Уважение, восхищение, любопытство, разочарование. Но не более. Никто так и не решился задать какой-либо вопрос. Всё только в рамках лекции. А официальное обращение ко мне: "майор", автоматически закрывал вопрос моего имени. Хотя я и ждала его.
Но услышала только вечером. От психиатра.
