— Сделаю, — стоял на своём генерал. — Никто не знал ничего, и тебе не стало лучше. Пусть теперь все знают всё. У меня не вышло достучаться до тебя. Может, кто-то другой сможет, и ты снова начнёшь жить. Галло, — позвал он вновь компьютер. — Включи запись разговора разведчиков от девятнадцатого сентября того года, за двадцать минут до выхода боевых кораблей из гиперпрыжка в системе Сириус.
Две секунды стояла полная тишина.
— Аудиозапись готова, — раздался из общего динамика голос Галло.
— Включай.
— Наконец остались каких-то жалких двадцать минут, и всё закончится, — со вздохом облегчения раздался голос капитана Комарова Кирилла.
— Комар, через двадцать минут всё только начнётся, — проворчал в ответ капитан Бил Тортон.
— Мы с тобой говорим о разном, Муравей, — заспорил первый. — Мне надоело протирать зад и ничего не делать.
— Как ты вообще умудрился пойти в разведчики!? — раздался мелодичный женский голос Ульяны.
— В разведчики-диверсанты, — поправил её мужчина.
— Ох, простите, — продолжала подтрунивать она.
— Тогда понятно, почему ты комар. Такой же бесячий, — подключился к разговору капитан Даниил Никогда.
— Я комар, потому что Комаров. А вот ты жук, Данила, потому что слишком хитрожопый.
В динамике раздался дружный хохот команды.
— Рты закрыли! — рявкнул майор Жданов, прерывая всеобщее веселье. — У нас проблемы.
Пару секунду в эфире была тишина.
— Чёрт! — выругался Никогда.
Все уже знали, почему он чертыхался. В этот момент пятёрка разведчиков увидела на экранах пять новых точек, обозначающих вражеские эсминцы.
— Они встали прям у точки выхода союзнических кораблей! Если срочно что-нибудь не придумаем, операция будет провалена, — затрещал Комаров.
— Нужно увести их, — предложила Ульяна. — Подорвать одну из мин в центре их флота. Они должны будут заинтересоваться.
— Не вариант, — ответил Тортон. — Они могут посчитать это технической неполадкой. А если воспримут всерьёз, могут, наоборот, занять оборонительную позицию. Нужно поковырять палкой в осином гнезде. Выбесить их.
На секунду эфир затих, а в столовой повисло напряжение.
— Как знал, что надо оставить пару мин про запас, — без тени сомнения, вымолвил командир.
— Нет, я пойду! — тут же запротестовал Никогда.
— Я тоже против! — добавила Ульяна. — Я пойду!
— Мы все пойдём! — вторил ей Комаров.
— Согласен, — подтвердил Тортон.
— Нет. Я нахожусь ближе всего. За такое короткое время в режиме невидимости, вы не успеете добраться. И разве у кого-то из вас остались мины?
Снова на несколько секунд затих эфир.
— Но … — в последний раз попыталась возразить, на тот момент ещё, капитан Тихонова.
— Никаких но, Оса! Это приказ! — резко прервал её Жданов.
В эфире наступила тишина, которую в столовой тоже никто не смел прерывать. Хотя эфир уже давно был в открытом доступе, и многие знали этот разговор почти наизусть, всё равно никто не смел создавать какой-либо шум. Чувствовали, что сейчас услышат то, чего ещё не было.
Я тоже внимательно слушал запись, не отрывая взгляда от Яны. Чем дальше шла запись, тем, как мне казалось, она сильнее бледнела. Я хотел придушить генерал-майора за все те мучения, что он приносил Яне. Но интуитивно понимал, что всё правильно он делал. Ей это было нужно.
Спустя несколько минут тишины, динамик вновь заговорил голосом майора.
— Комар, Жук, Муравей, Оса, для меня было честью сражаться с вами плечом к плечу! Подорвите этих тварей за меня! — сказал и отключился.
Секунда. Другая. Третья.
— Ульяна, — осторожный, совсем не командный голос Жданова звал Тихонову.
— Марк! Не делай этого! Прошу тебя! Умоляю! Просто подорви мины и всё. Не светись, — сдавленным, совсем неузнаваемым голосом заговорила она.
— Ты знаешь, что нельзя. Этого будет недостаточно, — грустно ответил капитан.
