Тьма постепенно сгущалась. Оставаться не имело смысла, но и сил уехать не было. Вдруг по подъездной дорожке пополз свет от фар. Сердце екнуло, когда я узнала темно-синий «Линкольн», припарковавшийся неподалеку. За рулем невозмутимо сидела бабушка Тресси.
Выскочив из машины, я направилась к ней. По парковке разнеслось карканье ворона – предостережение, к которому бабушка Тресси не прислушалась. Выходя из «Линкольна» с пакетом еды навынос и стаканом кофе, она казалась такой деловой, такой уверенной, такой… нормальной.
– Наслаждаетесь вечерней прогулкой? – ехидно спросила я, остановившись в паре шагов от нее.
Тресси испуганно подпрыгнула, горячая жидкость выплеснулась ей на руку.
– Черт! – простонала она, глянув на мгновенно покрасневшую кожу.
– Позвольте помочь. – Я взяла ее напиток и уставилась в лицо незнакомки. Тресси Энсли, стоявшая передо мной, была собранной и прекрасно все понимающей. В серых глазах с характерным стальным отливом, таких же, как у меня, у Ба и у мамы, читался расчет.
– Джори! – воскликнула она.
Не прошло и двух секунд, как эта новая версия бабушки превратилась в более привычную: глаза заволокла пелена, плечи опустились, губы задрожали.
– М-м, спасибо, милая. – Ее голос звучал слабо, немощно. – Ты меня удивила!
Не будь у меня руки заняты, я похлопала бы ей в знак восхищения.
– Вы удивили меня не меньше. Мне-то казалось, вы выезжаете из дома престарелых только в парикмахерскую, и то вас отвозят помощники…
– Ох, в последнее время мне немного лучше. – Она изобразила на лице виноватую улыбку. В серых глазах мелькнула искорка, как бы говорящая: «Не заостряй на этом внимание». – Врачи назначили мне новый курс лечения, он просто творит чудеса!
– Да вы что? А вот я в чудеса не верю.
Бабушка Тресси щелкнула кнопкой на ключах, запирая машину.
– Что привело тебя сюда? Что-то случилось с Оутой? Или с Заком?
Как по мне, она могла засунуть свою фальшивую озабоченность куда подальше.
– А вы не слышали? Зака вчера похитили.
На ее лице промелькнула тревога, но не удивление.
– Да, с-слышала. В новостях сказали, что он вернулся целым и невредимым. С ним все в порядке?
– Если вы знали, почему не позвонили нам?
– Не хотела мешать. То есть думала, у вас там наверняка сумасшедший дом… Собиралась позвонить сегодня вечером.
– Где вы были вчера днем? – прямо спросила я, игнорируя попытку оправдать свою незаинтересованность.
– Что?.. Тут, конечно, в своей комнате, как всегда.
– Весь день? И медсестры с постояльцами это подтвердят?
Ее плечи расправились:
– На что ты намекаешь?
– Возможно, именно вы похитили Зака.
– Да это… чушь!
– Вовсе нет. Согласно журналу, вы постоянно куда-то ездите.
– Они показали тебе журнал?.. Ох и устрою я им! Это конфиденциальная информация. Так или иначе, если ты видела журнал, то знаешь, что вчера я была здесь.
– Вы могли улизнуть, не сообщив персоналу.
– Ну и зачем мне похищать Зака? Глупости какие!
Она обошла меня с удивительной прытью для человека якобы пожилого и немощного.
– И вовсе не глупости, – возразила я, догоняя ее. – За прошедшие годы вы провернули несколько довольно сомнительных делишек.
Это обвинение застало ее врасплох:
– В каком смысле?! – Весь образ бедной маленькой старушки рассыпался в прах.
– Хватит играть со мной в игры! Я разговаривала с Арди.
Ее губы сжались в полоску и задрожали от злости.
– Зачем ты к нему ездила?!
– Затем, что, по-моему, с усыновлением Джексона не все чисто.
Ее глаза яростно сверкнули:
– Да как ты смеешь?! Это не твое собачье дело!
– Некто – может, даже вы – втянул меня в это дело!
– Ты о чем?
– Записки с угрозами. Похищение Зака.
– Что ты несешь?
Она вновь широкими шагами направилась к зданию – своему убежищу, где наслаждалась жизнью и манипулировала другими.
– С чего мне вам верить?
– Мне плевать, веришь ты или нет. Езжай домой.
Я безрадостно рассмеялась:
– Осторожно, ваша маска упала. Если б Арди не привел доказательства, я никогда не поверила бы, что вы способны нарушить закон. А теперь… что ж, от вас всего можно ожидать.
– Этот ублюдок передо мной в долгу. Он сбежал, когда дела шли хуже некуда. Трус!
– Он ушел только после смерти Джексона и был рядом, когда тот плохо себя вел и влипал в неприятности. Он пытался его приструнить, но…
– Арди был слишком суров. Джексон тяжело переживал переходный возраст, вот и все. Если б его не убили…
Ее морщинистое лицо покрылось складками, как смятая бумажка, – вероятно, впервые она проявила искренние чувства.
– Если б мой мальчик остался жив, все сложилось бы хорошо. У него было доброе сердце.
С гипотетическим «если б» не поспоришь, однако я сильно сомневалась, что Джексон перерос бы свои преступные наклонности.
Я все больше убеждалась, что за происходящим стоит именно бабушка Тресси. Где она прятала Зака? Она отказывалась продавать свой старый дом, где вырос ее единственный ребенок, – там вполне можно укрыть пленника.
– Я не имею никакого отношения к исчезновению Зака или к угрозам, о которых ты говоришь. А теперь уходи и не возвращайся!
