Я направилась к двери, но из окна опять услышала знакомые выкрики. «Черт! — выругалась я. — Я думала, эта народная артистка угомонилась. Будем надеяться, что сегодня это ее последнее представление». Путь через подъезд был отрезан. Но, к счастью, у меня имелись ключи от чердака, которые мне сделал дядя Миша, местный сантехник, после того как я выдворила оттуда двух бомжей, любителей пентхаусов. Бомжи были знатные — сколько их ни гонял дядя Миша, ночью они появлялись вновь и, как истинные представители богемы, сначала тихо пили и, видимо, философствовали, а потом переходили на личности, и если уж не весь дом, то, по крайней мере жители трех верхних этажей были вынуждены наслаждаться архитектурными изысками трех-, четырех-, а если повезет, и пятиэтажного русского мата. Дядя Миша вешал на двери, ведущие на чердак, амбарные замки, но любители высоток всякий раз находили способ либо открыть их, либо спилить, либо просто взломать — похоже, силой оба обделены не были. И тогда дядя Миша воззвал к общественности. Общественность собралась, покричала, но к единому мнению так и не пришла: одни считали, что выдворять бомжей должна полиция, другие винили президента в том, что он допускает наличие этих самых бомжей. Тогда я предложила бомжам сменить душный чердак на теплый песок Черного моря. Бомжи слегка помялись. «Видите ли, — начал один. — В настоящее время мы не располагаем достаточным количеством наличности, чтобы совершить это заманчивое путешествие, поэтому вынуждены отказаться от столь лестного для нас предложения». — «Но если любезная дама готова выступить в качестве спонсора, — тотчас подхватил другой, — мы, так и быть, готовы вкусить горький хлеб чужбины». — «Не такой уж горький и не такой уж чужбины», — произнесла я про себя, но вслух сказала: «Дама готова пожертвовать часть своих накоплений, чтобы досточтимые господа смогли насладиться красотами черноморского побережья». Бомжи быстро согласились, поскольку оба были артистическими натурами и видели разницу между душным и пыльным чердаком и красотами южной природы, и начали собирать свои нехитрые пожитки. А я позвонила своему знакомому, который работал на железной дороге, и попросила его довезти надоевших соседей до славного города Сочи. Знакомый согласился, и в доме вновь воцарился покой. В благодарность дядя Миша принес мне связку ключей, чтобы я в его отсутствие могла следить за порядком на вверенной ему территории.
Ключи сделали свое дело, и я, пройдя по чердаку до крайнего подъезда, беспрепятственно оказалась на улице. «Тингам», несмотря на то что работал до 23.00 — так было написано на его двери, — оказался закрыт, и мне пришлось идти на соседнюю улицу в «Десяточку» — еще одно название из лихих 90-х. Если «десяточка» — это та самая середина мишени, в которую мечтает попасть любой стрелок, то почему тогда в магазине с таким названием продукты имеют такой непривлекательный вид? Поиск ответа на этот вопрос я оставила на потом и приступила к поиску нужных продуктов. А с продуктами мне промахнуться было нельзя. Дело в том, что я собиралась привлечь к разоблачению крикливой дамы Венчика Аякса, бомжа, живущего в подвале соседнего двора. Венчик был в какой-то степени достопримечательностью квартала. В отличие от бомжей, которые жили на чердаке, он предпочитал обитать в подвале, где зимой было тепло, а летом прохладно. Кроме того, Венчик говорил, что в подвале он ближе к земле, поэтому свое жилище считал чем-то вроде загородного дома. Венчик принципиально не работал. Работа, по его словам, сужает кругозор человека, направляя его мыслительную деятельность в строго определенное русло, ограничивая ее должностной инструкцией. А Венчик любил мыслить масштабно, о судьбах мира и человечества, сидя в продавленном кресле в тиши своего подвала.
Однако природа брала свое, и время от времени Аякс вынужден был покидать приют уединенного размышления и отправляться на поиски пустых бутылок, которые он тут же недалеко сдавал, чтобы на вырученные деньги купить себе еды. Сбор пустых бутылок Венчик работой не считал, скорее общением с тем самым человечеством, о судьбах которого он пекся все остальное время. Жители близлежащих домов Аякса любили за беззлобный нрав и умение красиво изъясняться, поэтому вместе с бутылками выносили ему что-нибудь из одежды и той самой еды, которую по идее он должен был заработать.
