— Перестаньте задавать мне вопросы! — Капитан тоже не был в восторге от собеседницы. — То, что у вас есть лицензия на право заниматься частным сыском, вовсе не говорит о том, что вы вне подозрений. Поэтому потрудитесь сказать мне, где вы были в день убийства между восемью и десятью часами вечера.
Я поняла, что проще будет засунуть эмоции под язык и четко и ясно отвечать на поставленные вопросы, иначе этот капитан по фамилии Пронькин не отстанет от меня до скончания века. С большой неохотой я засунула распиравшие меня эмоции в указанное место и подробно рассказала о визите в салон и в магазин, где меня видела масса народа. Капитан внимательно слушал и делал пометки у себя в блокноте.
Когда я закончила, он перечитал свои записи, задал несколько уточняющих вопросов — как фамилия Светки? Где находится магазин, в котором я купила платье и туфли? Кто видел меня во дворе, когда я возвращалась домой? — и отпустил меня, не забыв напомнить про подписку о невыезде.
Оказавшись на улице, я наконец-то дала волю эмоциям и что есть силы пнула валявшуюся на дороге консервную банку. Когда банка с бешеной скоростью влетела в окно кабинета, из которого я несколько минут назад вышла, и раздался звон разбитого стекла, я немного успокоилась, быстренько завернула за угол и поймала проезжающее мимо такси.
У ближайшего к дому «Тингама» я попросила таксиста остановиться и вышла из машины. С Венчиком я договорилась встретиться вечером, поэтому оставшееся время решила потратить на хозяйственные дела, важнейшим из которых было выдворение из холодильника мыши, нагло болтающейся в нем несколько дней. Однако моя беда заключалась в том, что хозяйкой я была никудышной. Походив среди полок минут десять и в который раз убедившись, что большинство лежащих на них продуктов требуют того, чтобы их приготовили, я заскучала, и мои благие намерения улетучились. Положив в корзинку два йогурта, банку мандаринового джема, я с удивлением обнаружила на полке с кофе пакеты с фирменным знаком «Malongo». Я не поверила своим глазам и взяла один пакет в руки. Действительно это был молотый под турку «Malongo». «До чего дошел прогресс, — подумала я, — раньше такой кофе можно было купить только в Москве, да и то не в любом магазине, а теперь рядом с домом, да еще молотый под турку». Дальнейшее изучение ассортимента «Тингама» показалось мне бессмысленным, и я направилась к кассе.
Оказавшись дома, я сразу же пошла на кухню, чтобы сварить себе кофе. Некоторые опасения относительно качества этого тингамского напитка у меня были, но они рассеялись, как только я сделала первый глоток — вкус был тот самый: густой, сладковатый, с легкой кислинкой. Я устроилась в уголке дивана, и весь мир замер, не мешая мне наслаждаться своим любимым напитком.
«Давненько не брала я в руки шашек», — сказала себе я, с сожалением ставя на стол пустую чашку. Я протянула руку к книжному шкафу и взяла с полки бархатный мешочек с костями. Выпавшая комбинация показалась мне забавной: «4+9+18» — вы вспомните о том, что у вас есть старый верный друг, способный поддержать вас и даже преподнести сюрприз. О друзьях я никогда не забывала, даже если они, как Кирьянов или Анатолий (тут я невольно вздохнула), были далеко, а называть друзей верными было глупо — разве слово «друг» не включает в себя понятие верности? Что же касается прилагательного «старый», то назвать кого-либо из своих друзей старыми у меня язык не поворачивался — даже если вложить в это слово другой, нежели временной, смысл. Остальное в этом предсказании тоже никуда не годилось: на поддержку друзей я могла рассчитывать в любое время дня и ночи — этот бонус тоже укладывался в значение слова «друг», а по части сюрпризов все мои друзья и подруженции (Ленка когда-то придумала это слово и очень этим гордилась) были большими мастерами. Вот и получается, что с семантической точки зрения данное предсказание абсолютно лишено смысла.
Однако сюрприз все-таки случился, хотя и преподнес его не «старый верный друг», а в какой-то степени коллега — Венчик Аякс. И сюрприз был настолько весомым, что я поняла — пора действовать.
В девять часов вечера я позвонила в квартиру Терентьевых. Дверь открыла Галина Ивановна.
— Галина Ивановна, зачем вы убили Ирину Александровну, ее племянника и хотели убить меня? — с порога произнесла я.
— Танюша, успокойтесь. Я понимаю — события последних дней, да еще эта несчастная мать, которая каждый день взывает к справедливости под вашим балконом… Давайте я налью вам успокоительного, — захлопотала вокруг меня Галина Ивановна.
— А что? «Дигикард» у вас еще остался? И завтра меня найдут в собственной постели, скончавшейся от банального сердечного приступа?
— Да что вы такое говорите! — возмутилась соседка. — Какой «Дигикард»? И где бы я, по-вашему, его взяла?
— В этом мне еще придется разобраться, но в том, что вы или ваш муж — убийца, я нисколько не сомневаюсь.
Произнеся эти слова, я ощутила сильный удар по голове.
