— Обойдешься, — фыркнула женщина с обезображенным ожогами, но добрым лицом. — Небеса не хотят принимать к себе и трижды вернули меня на землю, чтобы я сидела и двадцать с лишним лет тебя ждала! Ты могла бы и раньше объявиться, балда, а то глядите! Увезли ее и все: пропала! Никаких контактов, никаких зацепок! — голос звучал почти возмущенно, а в глазах плескались нежность и слезы. Тильда разразилась рыданием и спрятала лицо в ладонях.
— Но я думала, что больше некому будет меня искать, а возвращаться страшно было, — нечленораздельно проскулила Хельга, растирая слезы по щекам и становясь похожей на десятилетнюю девочку. — Если бы я только знала!..
Куд улыбался, глядя на счастливых женщин, которые болтали обо всем подряд без остановки, потихоньку продвигаясь к кухне и по дороге избавляясь от лишней одежды Хельги. Он давно не видел свою мать такой счастливой и полной надежд — последнее время она постоянно хмурилась, ругалась, иногда плакала. Но чаще всего обреченно молчала. А когда они неслись по улицам без оглядки, когда Хельга, так и не отпустившая букета цветов, протаранила машиной высокий сугроб и вылетела из нее как ошпаренная, она светилась. И сейчас тараторила взахлеб, пытаясь рассказать Тильде все, что было за последние двадцать четыре года.
— Смотри! — она схватила Куда за плечи и, поставив лицом перед сестрой, затаила дыхание. Куд хлопал глазами одновременно с потерявшей дар речи Тильдой.
— Не-человек?.. — сипло уточнила она, заметив отсутствие рук, и Хельга закивала.
— Сын, — смущенно сказала она. — Кудом звать, — Тильда, глянув на косичку, нахмурилась. Куд насупился, с лица его матери сползла улыбка.
— И ты его голодом моришь, что ли?! — худая, как вешалка, женщина ощупала ребра мальчика и возмущенно всплеснула руками: — А ну быстро руки в ноги и за стол!
Они провожали Джонатана на восток, на строительство первого научного города Юсты все вместе: И Ивэй, и Нина с близнецами. И даже Эммет, который почему-то выглядел счастливей всех.
— Я буду тебе каждый вечер звонить, — повторял Джонатан. — Рассказывать, что там происходит и что они делают.
— Я буду тебе рассказывать все-все, что тут творится, — отвечала Ивэй. — Как растут дети…
Они решили сыграть в Нину и Куда. Точно так же, как дети, оставаться неотъемлемой частью жизни друг друга несмотря на расстояние в тысячи километров. Ничего больше не утаивать, ничего не скрывать друг от друга. И ни на что не обижаться. Больше всех этому решению был рад Эммет, который, наконец, сумел донести до Ферретов простую истину: у детей есть чему поучиться. Раз Ивэй и Джонатан такие дети в душе, пусть извлекают из этого выгоду. А он будет за ними наблюдать.
— Я надеюсь, ты глаз на мою жену не положил? — наигранно возмущенно завопил Феррет-старший, сгребая женщину в охапку, когда напарник Ивэй уже по привычке подставил голову под тянущуюся к его затылку руку. Эммет фыркнул и, улыбнувшись, что-то показал на пальцах.
— Я не заигрываю с женами своих друзей, — перевела Ивэй. Джонатан, не ожидая другого ответа, расхохотался и протянул мужчине ладонь для рукопожатия.
А потом Джонатан подозвал к себе Нину, назвав ее Принцессой, как тогда, дома у Саары год с лишним назад. Девочка, услышав такое обращение, машинально пригладила волосы, отросшие почти до середины спины. Ладошки стали влажными, и близнецы, притащившие Нину за руки, в унисон начали возмущаться и вытирать пальцы о штаны.
— Ну иди же, не бойся, Принцесса! — и Нина, с самого возвращения в Юсту не получавшая от Джонатана ни капли внимания, неожиданно разревелась в голос. А мужчина смеялся. Права была Ивэй тогда: все это не зря. И появление не-людей в его жизни не было ошибкой.
— Как у вас с Кудом дела? — спросил мужчина, отбрасывая с лица девочки челку. И Нина, шмыгнув, сказала, что все хорошо и она надеется: когда-нибудь Куд приедет к ней в Юсту.
— И к нам! — встряли близнецы. Эммет даже не стал давать детям подзатыльники за то, что влезли в разговор.
Мужчина попросил Нину сыграть ему что-нибудь на скрипке, и девочка, волнуясь, дрожа всем телом, сыграла все мелодии, какие знала, без ошибок. Потом скрипку перехватил Эммет, соскучившийся по музыке. И хоть инструмент был для него маленьким, он играл, не замечая этого. А Нина и близнецы пели. Джонатан долго хвалил детей и просил выступления на бис, пока не-люди не охрипли окончательно, а Эммет не устал вспоминать давно забытые мотивы.
— Папа, — Нина оперлась руками о бедра мужчины и будто заглянула ему в глаза, понизив голос так, что никто, кроме Джонатана, ее не услышал: — А вы с Кудом помиритесь? Правда ведь помиритесь? Пожалуйста…
— Конечно, — мужчина почувствовал, как у него начинают слезиться глаза. — Обязательно!
