безгранично счастливые, они шли к остановке. Проходя мимо лотка торговца ювелирными изделиями, Мона остановилась. Ее внимание привлекло узкое серебряное колечко необычной формы.
- Увидела свою мечту?- спросил Брет, потянувшись за бумажником.
Ах, если бы речь шла о кольце, чуть не сказала она. Ах, если бы… Она слегка покраснела, покачала головой и отошла от лотка.
- Как ты относишься к сувенирам? - Хотя Брет не наблюдал за ней, но безошибочно взял колечко, на которое она только что смотрела. -Примерь-ка.
Когда Мона замешкалась, он взял ее левую руку и надел колечко на безымянный палец.
- В самый раз.
Посмотрев на продавца, Брет спросил:
- Сколько?
Торговец передвинул жвачку из одного угла рта в другой, смерил покупателя оценивающим взглядом, решил, что запрашивать лишнего не стоит, и процедил:
- Двадцать долларов.
Брет кивнул, и две помятые бумажки сменили владельца.
Когда они пошли дальше, Брет обнял Мону за талию и вполголоса сказал:
- Наверное, не стоит носить его слишком долго. Палец может позеленеть.
Мона подняла руку, полюбовалась колечком и сказала:
- Ничего, рискну.
Брет слегка привлек ее к себе.
- В один прекрасный день - надеюсь, не слишком далекий - я куплю тебе что-нибудь подороже. У Тиффани.
Мону переполняли радость и чувство благодарности. Брет любил ее и хотел жениться на ней.
Никакие будущие подарки не могли быть дороже простого серебряного колечка и счастья, которое она испытала в тот день…
2
Было почти одиннадцать, когда они добрались до дому и начали подниматься по лестнице. Чувствуя, что Брет проводит ее до дверей и уйдет, Мона быстро спросила: - Ты не зайдешь выпить кофе? - Она не хотела, чтобы этот волшебный день кончался.
Он посмотрел в ее умоляющие глаза и согласился.
- Но только на минутку. Мне придется рано встать, чтобы наверстать сегодняшний день.
Мона засыпала в кружки растворимый кофе и залила порошок кипятком. Они сели на застеленную ярким стеганым одеялом кушетку, которая служила Моне кроватью.
Когда кружки опустели, Брет поднялся и она проводила его до дверей.
Вплоть до сегодняшнего дня он ~ видимо, намеренно - вел себя очень сдержанно, ограничиваясь пожатием руки, братским объятием и поцелуем в щеку.
Но сейчас, когда он непринужденно наклонил темноволосую голову, Мона подставила ему губы. Последовала крошечная заминка, после которой Брет дал себе волю.
Это легкое прикосновение стало горящей спичкой, поднесенной к пороховому заряду.
Мона инстинктивно раздвинула губы, уступая легкому нажиму. Брет негромко застонал, крепко обнял ее, и их поцелуй стал еще более страстным.
Мона, у которой закружилась голова, прильнула к нему. Руки Брета погладили ее стройную талию, выпуклые бедра и ягодицы, а затем поднялись выше, к упругой груди.
Когда искусные мужские пальцы начали ласкать ее сосок, Мона затрепетала от наслаждения и неистового желания, о существовании которого до сих пор не подозревала.
Когда Брет с внезапной решимостью начал расстегивать пуговицы ее платья и переднюю застежку лифчика, Мона готова была помочь ему, но у нее слишком дрожали руки.
Раздвинув полы платья, он прижался лицом к ее груди и по очереди обхватил губами соски.
Ощущение было таким сильным, что Мона чуть не потеряла сознания. Тем временем он встал на колени, спустил с нее нарядные трусики, провел губами по плоскому животу и добрался до лобка, поросшего шелковистыми темными волосами.
Острое чувственное наслаждение заставило ее негромко вскрикнуть.
Брет поднялся на ноги и хрипло сказал:
- Все хорошо, любимая. Все хорошо.
Внезапно испугавшись, что он хочет уйти и оставить ее одну, Мона обвила руками шею Брета и прижалась к нему.
Долю секунды он колебался, а затем, к великому облегчению Моны, снова поцеловал ее. Спустя мгновение он нагнулся, легко взял ее на руки, отнес на кушетку и положил на одеяло.
Сердце Моны стучало, во рту пересохло. Она во все глаза следила, как Брет снимал с себя одежду, а затем раскрыла ему свои объятия.
Первый опыт физической любви оказался чудесным. Несмотря на одолевавшее Брета желание, он оказался терпеливым, искусным и щедрым любовником.
Голова Брета лежала на ее груди. Мона гладила его волнистые волосы, полная любви, нежности и счастья. Не выдержав столь сильных чувств, она дала волю слезам.
Мону переполнял экстаз; ей и в голову не приходило, что Брет может испытывать другие чувства.
Поэтому она несказанно удивилась, когда он поднял голову и прерывисто прошептал:
- Прости. Поверь, я не думал, что так случится… - Потом он резко спросил: - Я сделал тебе больно?
- Нет, конечно нет.
- Тогда почему ты плачешь?
- От счастья. Пожалуйста, скажи, что ты тоже счастлив. Я не вынесу, если разочаровала тебя.
- Конечно, я счастлив. - Он поднес ее руку к губам, поцеловал в ладонь, а потом мрачно сказал: - Будем надеяться, что так оно и останется.
Но Мона, все еще находившаяся в состоянии эйфории, не могла понять, почему они не могут быть счастливы до конца жизни.
Он сел на край кушетки, опустил голову и погрузился в свои мысли.
Мона любовалась его великолепным мужественным торсом. Заметив, что у Брета напряглась шея, она спросила:
