– Габи, ты достойна любви, – произношу хрипло. – Я очень хочу, чтобы ты встретила человека, который оценит тебя по достоинству. Пожалуйста… – снимаю ее ладонь со своего плеча и отступаю на шаг, являя взору душещипательную картинку.
Да, наверное, я сволочь и гад… Но и врать ей больше не хочу.
– Ники, что сейчас изменилось? Тебя столько лет все устраивало, что произошло сейчас? Ты сошелся со своей… С этой… Вы решили поиграться в семью?
– Нет, у нее есть другой мужчина, – отвечаю со вздохом. – Я скажу, что изменилось. Мой сын умирает, Габи. И я начал по-другому чувствовать жизнь… Мне хочется есть ее ложками, как горный воздух. Грустить или радоваться каждому мгновению, быть счастливым… И я очень хочу, чтобы Никитушка выжил. Тебе не понять, – добавляю для чего-то.
Клянусь, в глазах Габи загорается сострадание. Не думаю, что она играет. Так притворяться она неспособна.
– Ники, я… Я прогнала этих дамочек из кризисного центра. Но я не хочу разводиться… Пожалуйста, пусть все останется как есть.
– Давай отложим разговор, Габи. Нам обоим надо успокоиться. Особенно тебе…
– Да уж…
Габи еще не знает, что я собираюсь ехать в Красную поляну… И сейчас не лучшее время сообщать ей об этом. Я вообще не собираюсь ей говорить. Пока рано… Результаты анализов придут со дня на день, а раньше и не стоит заводить этот разговор.
Проходит несколько дней после визита женщин из Кризисного центра. Слухи о моем жестоком обращении прекращаются, а Габи съезжает на съемную квартиру. Все как будто успокаивается. Понимаю, что это на время, но не могу не радоваться долгожданному покою. Жаль, что он длится совсем недолго… Единственное, что меня сейчас волнует – как сохранить грядущую поездку в тайне? После гадких постов в интернете я стал объектом пристального внимания общественности. Меня все узнают. Здороваются и перешептываются, отводя взгляд или краснея. Особенно наглые и беспринципные журналисты караулят меня возле офиса или дома, фотографируют или набрасываются из-за угла, задавая неловкие провокационные вопросы.
«– Сколько вы заплатили избитой жене за молчание?»
«– Вы угрожали Габи расправой? Именно поэтому она отказалась от дальнейших интервью с каналами? Она не хочет больше ничего о вас говорить – какая причина?»
«– Вы тиран, монстр… Очевидно, деньги решают все. Они способны заткнуть рот даже работницам Кризисного центра.»
Лучше не стало… Неожиданное молчание Габи обрастает чудовищными подробностями и нелепыми догадками… Внимание к нашей семье усиливается… Оно становится мучительной пыткой, от которой я не могу нигде спрятаться. Оттого известие об отсутствии противопоказаний к зачатию кажется манной небесной. Наконец, я уеду… Спрячусь от любопытных людей, торчащих каждое утро возле моего офиса и ищущих сенсацию там, где ее нет.
Златка оставляет мне выбор гостиницы и «развлекательной» программы. Почти не смотрит в глаза, когда я предлагаю варианты и задаю вопросы.
– Когда мы едем, Никита? – лишь спрашивает она.
– Когда у тебя благоприятные дни. Я не силен в этих женских штуках…
– Они уже… наступили. Так что я готова, – вскидывает Злата решительный взгляд.
Никитушка уже спит. В палате тихо и темно. Пахнет едой, привезенной на ужин и лекарствами. Я молчу, борясь с желанием обнять ее прямо сейчас… Смотрю в карие глаза, возрождая в памяти наше прошлое.
– Я выбрал, Злат, – произношу, переключая внимание на предложения booking – Завтра выезжаем. Номер-люкс с двумя спальнями и ванными комнатами… Как тебе?
– Уже? Так скоро? – отвечает она, даже не глядя на фото.
– Ну ты же сама сказала, что…
– Я согласна, Никит. Бабулю я уже предупредила, и твоя мама с удовольствием поможет с Никитушкой. Во сколько выезжаем?
– Подъеду к тебе в десять.
– Почему так поздно? – удивленно вскидывает бровь Златка.
– Хочу выспаться. На неделю вперед. Нам же не до сна будет…
Видели бы вы сейчас ее лицо… Смесь поруганной невинности и тихой ярости.
– Ох, Гончаров. Мне бы твою самоуверенность, – отвечает она. – Иди уже. Сейчас бабуля приедет, сменит меня.
– Давай я тебя довезу. Я не тороплюсь и могу…
– Не стоит. Я доберусь на такси.
Молча киваю и выхожу из палаты в темный коридор… Завтра… Завтра она снова станет моей. Только бы дожить и не сдохнуть от эмоций…
Злата.
Знал бы Никита, как ужасно прошла моя ночь… Я не сомкнула глаз. Крутилась на постели, невольно представляя, как все у нас будет… Заснула под утро, успокоенная монотонным дождем, стучащим в окна. Только бы не ударил мороз, иначе время в пути до Красной поляны растянется до вечера.
Гончаров выглядит на удивление свежим и довольным. От моего внимания не ускользает его блестящий взгляд и плотоядная улыбка. Вот же… Спал, небось, как младенец и набирался сил… Не поверите, я себя чувствую кроликом, которого готовят на ужин удаву.
– Что-то ты уставшая, Белоцерковская, – прищуривается он, укладывая в багажник мой рюкзак. – И почему так вещей мало? А… Ладно. Куплю тебе все на месте.
– А что ты мне собрался покупать? – вскидываю на Никиту удивленный взгляд и тотчас отворачиваюсь. – У меня все есть. Не нужно меня…
