– Заберу. Но сейчас я жду твоего слова. Ты же мужчина, Гончаров? Подпиши договор и получишь мой биоматериал.
Никита медлит, переводя взгляд с Габи на меня.
– Злата, этот твое последнее слово? – надтреснуто произносит он.
– Да, – выдавливаю я. – Я даю согласие.
Капля крови с разодранной ладони падает на белый пол…
Никита.
Я представлял, как буду говорить ей о любви… В своих видениях это было ранним солнечным утром или розовым вечером. Никитушка уже был здоров, а Злата готовилась родить нашего второго малыша… Я бы обнял ее и прошептал на ухо: «Люблю… Я тебя люблю. И наших малышей». А еще бы пообещал, что никуда не уеду больше. И не оставлю…
Жизнь удивительная шутница, потому что о любви к одной женщине мне пришлось сказать при… жене. И услышать в ответ леденящие душу слова: «– Ты мне не нужен».
Напрасно Злата думает, что я так легко отступлюсь. И Габи напрасно думает, что я поддамся ее манипуляциям. Глубоко дышу и сжимаю пальцы в кулаки, усмиряя внутренних демонов.
«Спокойно, Никита… Главное – есть донор для Никитушки, а с остальным ты разберешься».
«Закати скандал и запрети Габи подходить к тебе ближе, чем на сто метров! Продолжай искать донора… Может, он отыщется? Когда твой сын умрет…».
Похоже, темная сторона моей личности безропотно отступает, склоняется перед здравым смыслом.
– Я должен обсудить договор со своим юристом и адвокатом, – сухо произношу я. – Поезжай в офис, Габриэла. Я подъеду чуть позже. Злата? – перевожу взгляд на растерянную девчонку.
Она вскидывает потухший взор и произносит:
– Никита, я хочу побыть одна. Поезжай, пожалуйста. Мне нужно… Уходи… – выдыхает вымученно. Кажется, с этим вздохом из нее выветриваются все силы. Златка бледнеет и срывается с места, торопясь вернуться в палату.
– Злата, постой, – догоняю ее и хватаю за локоть. Плевать на Габи… Врачей и посетителей, ходящих по коридору… Мне на весь мир плевать… – Я люблю тебя. Пожалуйста, Злата… И я же знаю, что ты тоже…
– Нет, Гончаров. ты мне не нужен. Ники, подпиши все. Думай о жизни сына, а не… А не о всякой чепухе. Не провожай меня, пожалуйста, – вырывается она и убегает. Не так я себе это представлял…
По пути в офис звоню Либерману и договариваюсь о встрече. Вероломно нарушаю планы Габи и не подписываю договор, старательно распечатанный и лежащий на моем столе. Еду в полной задумчивости. Боюсь растерять боевой настрой. Даже музыку не включаю, напряженно обдумывая ситуацию, в какую попал.
– Никита, входи. Что случилось? – встречает меня на пороге Либерман. Ступает по скрипучему полу старинного здания и бурчит что-то под нос.
– У меня… Я попал в беду, Моисей Лазаревич. По-другому и не скажешь.
– Садись на диван. Рассказывай. И… показывай. Что там у тебя? – Моисей отодвигает папки с документами и кладет договор в центр стола.
– Вы запрашивали медицинские документы Белоцерковского? Они пришли? – с надеждой в голосе спрашиваю я.
– Пришли. Он не может быть донором. Леонид перенес вирусный гепатит В из-за переливания неисследованной крови. Тогда не было технологий для экстренной проверки на пригодность… Такие вот дела. К тому же он сам перенес болезнь крови. У него снижена выработка гемопоэтических стволовых клеток.
– Черт… Последняя моя надежда рухнула. Для моего сына нашелся донор, Моисей Лазаревич. Это Габи… Моя жена Габи, с которой я хочу развестись.
– Дай-ка, угадаю: она отдаст костный мозг взамен сохранения брака?
– Именно так. Почитайте договор. Юрист моей фирмы составил все в лучшем виде для нее. А вот для меня…
Моисей долго читает бумаги, а потом откладывает их, снисходительно вздохнув:
– Никита, подписывай ее договор. Ну чего ты теряешь? Деньги и фирму? Прямо сейчас ты можешь перевести средства на резервный счет и объявить свое предприятие банкротом. Габи получит недействующие фирмы и пустые счета. Я попрошу юристов помочь тебе сегодня же!
– Ей не нужны деньги. Она хочет, чтобы мы вернулись в Америку и жили семьей.
– Но если ты откажешься выполнять условия, последует неустойка, ведь так? Она же не заберет костный мозг обратно?
– Не заберет… Я не знаю, как мне поступить, Моисей Лазаревич? Мне не жалко отдать ей фирму и деньги. Я заработаю еще, не вопрос, но… Подлецом я тоже быть не хочу.
– Понимаю. Подписывай все, Ник. И не возвращайся к ней, как муж, пока она не выполнит свою сторону договора. Нет операции – нет воссоединения семьи. И не вздумай переезжать в дом.
– Не может быть все так просто… Наверняка Габи придумала, как испоганить мне жизнь. Слишком все гладко… Она же понимает, что я выберу Злату… Вы бы видели, как я сегодня глупо выглядел. Я признавался Злате в любви при жене, а она…
– Ей было очень больно, Никита. Она страдала, наблюдая за вами. Ты больно ранил ее самолюбие, уничтожил ее, как женщину… Не сомневайся, что она придумает, как тебе отомстить.
– Злата настояла на том, чтобы я согласился, – добавляю сухо. – Сказала, что выйдет за своего красавчика.
