— Смотри мне в глаза, — обхватил острый подбородок, жестко и коротко целуя в губы. — Я хочу видеть, как ты кончаешь, — активно врезался в податливую мягкость, встречаясь с ее выпадами бурными раскатами грома.
Я смотрел ей в глаза. Яна не закрывала своих. Их заволакивало пеленой скорой разрядки. Мне нравилось смотреть на нее сейчас. Это самое прекрасное, что может быть в жизни мужчины — довольная любимая женщина.
Яна вскрикнула, сжимаясь по инерции изнутри, доводя и меня до пика наслаждения, затем упала на грудь и обняла за шею. Я грубо обхватил гладкие бедра и сжал, седлая волну бурного оргазма, утыкаясь ей в волосы, заглушая победный рев, утопая в запахе сирени. Ее запахе.
— Мне было хорошо… — Яна подняла шальную голову, раскрасневшаяся, с хмельным взглядом, взмокшими волосами на висках и путаницей на голове. Очаровательно прекрасна. Она приподнялась, и я снял полный добра презерватив. У меня все еще стоял: я не удержался, снова вошел в нее, кайфуя уже на живую, целуя ее, но уже нежно, медленно, долго. Яна отвечала также.
— Если нужно в душ… — предложил, когда она все-таки слезла. Я не против повторить, минут через пять… Ладно, пятнадцать!
— Не нужно, — Яна поднялась, прошла босая, но, наткнувшись на туфли, легко впорхнула в них. Белье не собирала, но платье натянула, только молния на спине…
Я встал, остановился сзади, провел кончиками пальцев по коже и помог застегнуть наряд. Ладони легли на живот, инстинктивно надавливая, чтобы стала ближе, теснее, во мне. Она дрожала, молчала, поправляла прическу.
— Чего ты хочешь, Яна? — сейчас было искренне, без масок и игр. Простой вопрос. Однозначный ответ. Все можно решить, если вместе. — Хочешь со мной… Снова?
— Я не знаю, — совсем неуверенно. — Запуталась…
Я был уверен. Мне показалось, что и она… Наверное, только показалось.
— Твой гештальт закрыт? — я все еще надеялся.
Я не видел ее лица, не слышал голоса, только сухой кивок.
— Ясно, — отступил, поправил одежду и спрятал руки в карманы брюк. — Тогда желаю счастья в личной жизни. Пух. — подобрал мятую рубашку и отправился в душ.
— Мир…
— Яна, у меня важное совещание, — я тоже не повернулся. Просто не мог. — Мы закрыли все гештальты. Прощай.
Я не видел, как она уходила, только слышал лихорадочный стук каблуков. Мы столько раз ставили точку, прощались, расходились в стороны, но именно этот ощущался колом в сердце.
В комнате отдыха бросил сорочку в корзину и подошел к зеркалу, с силой сжал раковину, на себя смотрел. Мне нечего было сказать, даже подумать, просто тупо дыра. Где? Да везде! Черная яма.
Я быстро обмылся и переоделся. Холодный душ заблокировал чувства. У меня еще много дел сегодня. Нужно занять себя. Нужно! Нужно, чтобы не сдохнуть от темноты. Хуйня это все про свет в конце туннеля. Нет его. Я проверил.
— Нагорный, слушаю? — ответил на звонок. Это психолог Ники.
— Мирослав Константинович, мы договаривались сегодня в три пообедать и обсудить прогресс Николь, но у меня свободное время только вечером, после семи.
— Я заеду к вам. Обсудим. Мне есть, что вам сказать. До встречи, Ольга Сергеевна.
Яна
Мне хватило моральных сил доехать до дома: я усиленно глубоко дышала и старалась не думать. Главное, доехать целой, а умереть можно на полу своей квартиры.
Руки тряслись, сложно попасть в скважину; ноги дрожали так, что я еле стояла; в голове бардак, а в сердце…
— Дура… — упала на пуфик, скинула туфли, закрыла лицо руками. — Трусиха… — завыла в голос.
Просто рыдала, размазывала слезы по щекам, оплакивала себя и его. Я чувствовала, что душой постепенно возвращалась к бывшему мужу. На мягких пальцах, неосознанно, кружилась ему навстречу, высматривала глазами, искала себя и находила его. Всегда находила его. Своего Мира. Боялась этого. Не верила, что возможно. Не думала даже. А сейчас… Я зарыдала еще горше.
