Я не ожидала. Я испугалась. Своих чувств. Его вопроса. Все было так неправильно, но абсолютно идеально для нас обоих, что я просто спряталась. Мирослав хотел начать заново. Попробовать снова вместе. Мне стало страшно в моменте, и я солгала. Ничего не закрыто…
— Яна Николаевна… — на мои вопли прибежала Аня. — Что с вами? — она была ошеломлена.
— Мамочка, ты плачешь? — следом Рома. — Мама! — смотрел на меня огромными отцовскими глазами. Испуганный, готовый заплакать, потому что мне, его маме, очень плохо. Плохо без его папы. Я это признала. Перед собой и своим сердцем.
— Совсем чуть-чуть, — пыталась не всхлипывать и собирала слезы ладонями. — Просто… — провела мокрыми пальцами по его лицу, с безграничной любовью обводя каждую мелкую черточку. — Ты так похож на своего папу… — обняла крепко. Самый лучший подарок, который Мирослав мне сделал. Наш общий ребенок. Так похожий на него…
— Ань, я пойду, прилягу, — покачиваясь, поднялась. — Плохо себя чувствую.
Я упала на кровать, не раздеваясь. Обессилено забралась под одеяло, поджала ноги к груди и накрылась с головой. Я выла белугой, но душила рыдания в подушке.
Я не хотела в душ. Я пахла Им. От этого слезы текли, не прекращаясь. Весь такой славянский красавец пах по-восточному сладко, тепло, обволакивающе и немного остро.
Я свела ноги, сжала с силой, вспомнила, какими мы были сегодня. Страстным и свободными. Открытыми, живыми, уязвимыми. Мы не были такими будучи женатыми, но стали, пройдя каждый свой путь по отдельности. Может, не стоит тогда? Может, мы все испортим? Может, нам не суждено быть вместе? Любить и делать друг другу больно. Очень осторожно, филигранно, почти виртуозно. В этом мы очень поднаторели: сначала он, потом я.
Поднялась, громко шмыгая носом. Везде было тихо, но я из спальни не выходила, ванная комната у меня была личной.
Лицо, опухшее, как у пьяницы, нос потек, глаза красные, волосы спутаны. Я плеснула холодной водой, остужая щеки. Меня не интересовал мой внешний вид, но я могла напугать сына.
Сбросила одежду и все же шагнула под душ. Включила воду и стояла, не шелохнувшись. Напор сильный, по спине хлестало, доставая до самой души. Я дотронулась до себя внизу: смазка до сих пор скользила по складкам. Память сразу в ретроспективу: руки, губы, обнаженные тела. Запахи, стоны, рваное дыхание. Это было настолько хорошо, что сложно выразить словами. Это не просто секс. Это так, как должно быть, если сердце отзывается, если чувствуешь, если веришь…
Я закуталась в полотенце и взяла в руки телефон. Только восемь вечера, а, казалось, что проплакала целую человеческую жизнь. Прикусив губу, решилась написать, звонить нет: не смогу. Слишком тяжело принять, если все потеряно.
Я: Я тебя люблю
Так много слов, так много мыслей, но что могло быть красноречивей? Без сомнений. Без вопросов. Без ультиматумов. Три слова и две судьбы. Мне оставалось только ждать…
Я переоделась в пижаму и вышла из комнаты. Телефон оставила, жаль дрожащие руки нельзя было к нему пристегнуть. Я боялась ответа. Я ждала его. Сердце замирало, а слух играл со мной в прятки: мне слышался звон, но сообщений не было. Мирослав пока не прочитал.
— До свидания, Аня. Спасибо, что помогли Роме искупаться, — провожала няню.
— Вам уже лучше? — искренне поинтересовалась. Я только вымученно улыбнулась. Нет, мне также. Мне очень, очень страшно.
— Пойдем укладываться, сынок.
Я тихо читала ему сказку, отвлекаясь от тяжелого ожидания. Сын посматривал на меня с тревогой. Мой маленький чуткий мальчик. Родной человек. Мне стало чуточку спокойнее, и я забылась в неглубоком сне.
Проснулась часов в двенадцать, осторожно поднялась и вышла из детской, затем бросилась к себе. Телефон лежал экраном вниз. Мне страшно было брать его. Что ответил Мирослав…
Ничего. Сообщение так и висело доставленным, но не прочитанным. Это было странно и совершенно ему не свойственно. Мир никогда так не делал.
Я проснулась совершенно разбитой. Словно тяжелой плитой придавило. Мое тело как будто бы в порядке, никаких тревожных сигналов, но мне сложно было встать. Ощущение, что я горела, но градусник показывал стандартную температуру.
Утром когда Рома ночевал дома, я его отвозила в садик, а няня уже забирала. Сегодня мы никуда не пошли: сын обрадовался и залез ко мне под одеяло. Я позвонила в деканат и объяснила ситуацию: мне нужен больничный хотя бы на пару дней. Аню вызвонила пораньше и проверила сообщение: Мир так и не прочитал. Мне стало еще хуже. Я вернулась в кровать и обняла спящего сына, стало немного легче. Дети — это не «пластырь»: они в отличие от мужчин будут любит нас всегда. Пусть более принимающей любовью, но она не иссякнет, если правильно воспитать ребенка.
