— Рома! — он сидел в гостиной на полу и гладил маму по густым блестящим волосам.
— Пап! — бросился ко мне.
Я коротко обнял его и побежала к Яне. Бледная, в лице не кровинки, веки дрожали. Живая. Господи, это главное! Один взгляд ниже, и я все понял. Проходил уже, когда Ромку носила, только крови было намного меньше…
— Яна, девочка моя, что же ты удумала… — подхватил на руки. Качал как маленькую, к себе прижимал, в лоб целовал — минута слабости, она мне просто необходима. Затем поднялся — в дом поднялась бригада реаниматологов с носилками.
Я не хотел отдавать, оставлять ее, но мне пришлось довериться врачам. Живая, но не здоровая.
— Яна! — позвал, когда застонала, приходя в себя. Веки затрепетали, глаза приоткрылись, взгляд мутный, абсолютно расфокусированный.
— Мир… — она даже не нашла меня глазами, смотрела куда-то в пустоту, но звала. Меня звала.
— Я здесь, — схватил за руку и приложил к губам. — Все будет хорошо. Я с тобой.
— Рома… Не оставляй его…
Я даже ответить не успел: меня отстранили и начали проводить быстрые манипуляции — что-то вкололи, портативные приборы пищали, отрывистые фразы. Единственное, что понял… Подозрение на выкидыш.
— Ромчик, — обнял сына, — сейчас дядя Руслан отвезет тебя к бабушке.
— А ты? — он уже не плакал, но глаза так опухли, что их не видно.
— Я с мамой.
— Я тоже с вами хочу.
— Мы в больницу, сынок, — погладил по голове. — Я буду звонить, а когда мама проснется, — выбрал самое безобидное определение, — ты тоже приедешь.
— И бабушка?
— Обе бабушки. И дедушка тоже. Все приедут. Рус, — поднялся, — я поехал. Отвези Рому к моей матери.
Скорая меня не ждала, конечно же, но я знал, куда ехать. Клиника у нас многопрофильная с прекрасными врачами, но если выяснится, что дело не только по-женски, то нужен будет хороший хирург-кардиолог.
В приемном покое было много людей. Совсем недавно я договорился с муниципалитетом и открыл фонд больницы: теперь у нас можно было получить помощь не только платно, но и по полису ОМС. Половину таких расходов финансировала семья Нагорных, половину бюджет Петербурга. Отсюда и люди в одиннадцатом часу ночи: травмы конечностей, сломанные носы и разбитые головы.
— Здравствуйте, по скорой привезли женщину с подозрением на выкидыш, — я даже не анализировал эту информацию, сейчас все это неважно.
— Мужчина, у нас очередь, — медсестра была хамовата. Семья сюда столько бабок вложила, а персонал реально по объявлению! Вообще охренели!
— Уважаемая, — обманчиво спокойно, — живо найдите информацию о моей жене Яне Николаевне Нагорной, — а сам главврача набрал. — Станислав Григорьевич…
Через пять минут меня провожал в гинекологию лично главный врач. Умный человек, сразу понял, что ему нужно лично сегодня быть здесь. Яна находилась в палате интенсивной терапии, пока к ней нельзя.
— Что с ней? — я дождался врача. Акушер-гинеколог. Пусть лучше так, чем проблемы с сердцем.
— Извините, я должен знать, кем вы приходитесь пациентке, тема деликатная.
— Муж, — коротко и ясно.
Бывший или нынешний это совсем неважно!
Врач выдохнул и даже улыбнулся, устало стащив маску.
— Вовремя успели, удалось спасти плод и остановить кровотечение.
Я не улыбался. Вообще. Этот ребенок ей не нужен. Яне нельзя рожать. Категорически. Это риск. Неоправданный риск.
— Но угроза сохраняется. Матка в тонусе…
— Моя жена рожала здесь пять лет назад, у Маркеловой Натальи. У Яны Николаевны врожденный порок сердца, первая беременность тяжелая, кесарево под контролем кардиологов. Была угроза развития сердечной недостаточности.
Настроение врача стремительно портилось, как и мое собственное. Этот ребенок может убить ее. Нет, многие рожали с подобным диагнозом — мне это говорили, когда началось хождение по врачам. Только Яна не вошла в число счастливчиков, кому беременность далась легко вопреки прогнозам.
— Скажите мне, доктор, — посмотрел прямо ему в глаза, — какова вероятность, что вторая беременность не погубит мать? Что она вообще выносит этого ребенка? А если сердце не выдержит, у нас будут шансы? У матери будут, м?
— Я понимаю ваши страхи. Мы рассмотрим случай вашей супруги на консилиуме, но решение, естественно, за родителями.
Надеюсь, Яна будет благоразумна. Ага, конечно. Если вспомнить как было с Ромой…
— Я могу ее увидеть?
— Ваша жена спит. Утром мы переведем ее в палату и можно будет навещать. Главное, избегать стрессов.
— Спасибо.
Я отошел к окну, достал телефон и позвонил матери. Руслан отписался, что сына доставил. Небо до сих пор было розовым, а облака красивыми перьями стелились по светло-синему полотну. Прекрасная ночь. Прозрачно-белая, теплая, звенящая. Именно в такую должна родиться великолепная женщина: Яна в десять минут первого издала свой первый крик, на самом стыке суток. Это должно быть хорошим знаком. Обязано!
