— Хорошо, — если честно, выдохнул. Пусть катиться товарищ Артем огородами. Я присел на стул и прямо взглянул на свою бывшую жену. — Я правильно понимаю, что ты собралась рожать и пусть все горит синим пламенем?
— Мир…
— Просто скажи, — нетерпеливо приложил палец к мягким губам. — Да или нет?
— Я не хочу прерывать, только тогда, если риски будут не совместимы с жизнью… Наталья Владимировна сказала, что… — развела руками, а глаза в миг стали стеклянными. — Это моя последняя беременность. Если аборт, то это все. Больше никогда… А может, в принципе больше никогда… Я не знаю! — и закрыла лицо руками. — Я не хотела так… От него… — шептала, а я едва различал слова. — Но не могу убить кроху. Просто не могу!
Я прикрыл обреченно глаза: хоть волосы рви на голове! Цугцванг какой-то. Патовая ситуация. Слишком уж хорошо знал Яну: она не отступит. Это ее решение, и никакой мужчина не способен на него повлиять. В двадцать семь у нее была тяжелая беременность. А в тридцать три… Упрямая!
— Яна, — другого выхода я не видел, — вы с Ромой переезжаете ко мне.
Она только глаза распахнула широко-широко. Это даже не возмущение с удивлением, это чистый шок.
— В смысле?! Это как? Зачем и почему? — нервно сыпала вопросами.
— Я объясню, — старался пояснить позицию логично и рационально. — Если тебе станет плохо ночью? Ты живешь одна с пятилетним ребенком. Это может фигово закончиться для вас обоих. Рома и так на переживался. Я не хочу такого больше для вас обоих. Я и сам с ума сойду. Так будет лучше для нас всех.
— Это невозможно, — смущенно проговорила. — Как ты себе это представляешь? — вопрос явно риторический. — Что сказать детям? Что подумают о нас? О тебе, Мир? Мы в разводе, я беременна, живем вместе, — Яна устало откинулась на подушку.
— Тогда давай мы переедем к тебе, — предложил с самим невинным видом, — квартира приличных размеров, но это все равно табор на колесах. Каждому человеку иногда хотелось полного уединения. В квартире это сложно. Особенно с детьми и собаками. Яна судя по выражению лица была со мной согласна.
— Но ты прав относительно Ромы, — задумчиво проговорила. — Со мной ему может быть небезопасно. Я попрошу маму переехать к нам. Она будет рядом. Но мы можем обсудить его переезд к тебе на время, если буду лежать на сохранении…
— Так пусть твоя мать тоже переезжает ко мне! — я поднялся и сел ближе, прямо на постель. — Будет контролировать обстановку: что я не пристаю, никак тебя не обижаю, спим в разных спальнях. Я хочу держать руку на пульсе, — коснулся запястья, где тонкая нить билась, — чтобы вовремя среагировать.
— Мир, — Яна самыми кончиками пальцев погладила мое лицо, с бесконечной нежностью, на которую только она способна. Я интуитивно потянулся за рукой, как верный пес за хозяйкой, хотел поцеловать, но она уронила ее, — не надо. Не нужно, — сжала плечо, затем ласково погладила. — Это ноша даже для твоих плеч слишком тяжелая.
— Яна… — хотел обнять ее, прижать, качать на руках, забрать тревоги, но она не позволила даже коснуться себя.
— Не нужно спасать меня, Мир. Меня уже не спасти… — отвернулась к окну.
— Ты так не хочешь жить со мной? — громко сглотнул, сбиваясь с ритма и глотая пульс. Каминский ей не нужен, но и я, получается, тоже…
— Я не хочу, чтобы ты жил со мной, — снова перевела на меня взгляд. — Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, а не бесконечно решал чужие проблемы.
— Чужие? — я поднялся, ощущая, как это слово горчит на языке. — Мы никогда не сможем стать окончательно чужими. Мы никогда и не были чужими, Яна. Остальное, в наших руках. Хочешь, будет в моих? Позволь мне?
Яна никогда не любила, чтобы ее нахрапом. Она личность, а не «тело», с которым можно не церемониться: на плечо и в пещеру.
— Ты нужна мне, — произнес шепотом, снова присев рядом, но не пытаясь коснуться. Яна слишком напугана перспективами и страшно растеряна. — Я столько времени потерял… Четыре недели. Семь месяцев. Тот проклятый год. Яна, я очень лю… — она неожиданно закрыла мне рот ладонью. Это было красноречивей всяких слов.
— Не говори. Подумай. Все слишком круто изменилось.
— Я давно уже подумал, — поднялся, не стоит ее прессовать сейчас. Ей, очевидно, нужно переварить все произошедшее. А мне действовать. — Врач сказал, что ты как минимум неделю здесь пробудешь. Я привезу вещи и Рому. Он очень волнуется.
— Мой маленький спаситель, — улыбнулась. — Спасибо, Мир. Если бы не ты…
— Мы там немного дверь у тебя потрепали, — я хмыкнул, сейчас нужно дело делать, а не благодарности принимать. — Все исправлю, обещаю!
— Хорошо, — настроение явно чуть улучшилось при смене темы. — Ой! — воскликнула испуганно. Да что еще! — А Губик?!
Я выдохнул. Нельзя же так пугать! Хотя… Бляха-муха, Губик!
— Да что ему будет, — пожал плечами. — Максимум нагадит вне положенном месте, — пытался разрядить обстановку.
Если с собакой что-то случится, это будет плохо. Капец, как плохо. Но Яне об этом знать не обязательно.
