— Слушаю, — лицо недовольное, но тон идеален.
— Что-то нужно в школу? Может, парты поменяем?
— Они новые.
— Компьютеры в каждый класс?
— Это лишнее. У нас ноутбуков нет только у первоклассников.
— Ремонт? Везде.
— У себя ремонтом займись. Все?
— Все.
— Тогда проваливай.
— А сейчас я отец ребенка, который учится в вашей школе.
— Вас что-то беспокоит?
— Николь скатилась по всем предметам. Может, репетитора нанять?
Вот сейчас Яна проявила эмоции. Ей не все равно, но как не все равно: как директору или как мачехе?
— С языками у Николь действительно проблемы, и репетитор необходим. В остальном: у нее есть все качества, чтобы быть твердой хорошисткой. Учителя не понимают, почему она запустила учебу. Это уже вам в семье разбираться нужно.
— Ясно, — задумался я. — Посоветуешь педагога?
Яна кивнула.
— Ты лучшая, Мудрёна. Ты ведь знаешь об этом?
— Уходи, Мир. Завтра все обсудим. Великий день.
— Скажи честно, ты уверена? Точно уверена, что мы поступаем правильно?
Почему я так мучился? Ведь не просто так корежило от одной мысли, что завтра все-таки наступит.
— Абсолютно, Мирослав Константинович. Абсолютно.
Мне пришлось тупо сглотнуть эту правду. Яна умница. Если она уверена, значит, так и нужно. И от этого тоже тошно, бля…
На два часа дня у нас было назначено заседание. Мы встретились раньше, чтобы к судье обратиться с подписанным мировым соглашением и избежать примирительного периода. Меня лично еще три месяца ходить женатым не напрягло бы, но жена хотела прямо противоположного, а я и так показал себя большим эгоистом.
— Не доверяешь? — встретил Яну у входа в здание. Юридическую сторону бракоразводного процесса сопровождал исключительно я, но сегодня она пришла с плюгавеньким мужичонкой, представившимся ее адвокатом. Неужели решила, что я мог вписать пункты, которые потенциально задели бы ее или моего сына?
— Сепарирую, — ровно ответила. — Мы заходим? — я стоял так, что не пройти. Рассматривал Яну: уверенная, спокойная, бесстрастная. В деловом брючном костюме, гладкий пучок сковал роскошь темных волос, солнечные очки прятали светлые глаза. Ноябрьское солнце решило почтить петербуржцев, хотя в пору рыдать. Ненавижу разводы. Именно поэтому в загс больше не ногой…
Основные пункты соглашения устраивали и Яну, и ее адвоката, а вот общение с Ромкой она решила строго регламентировать и прописать в мировом соглашении. Раньше я мог в любое время прийти или взять сына к себе, предупредить, конечно, сначала, а потом — пожалуйста. Теперь все четко, и любое отклонение — уже моя проблема. Жена злилась на меня и наказывала, отсекая от… себя.
— Ты реально хочешь это вот так оставить? — поднял на нее глаза. — Мы не враги, Яна.
— Но и не друзья. Извини, Мир, но… — бросила взгляд на своего адвоката. Он понял и вышел. — Больше я не могу тебе доверять.
У меня даже глаз дернулся. Серьезно?! Яна в действительности считала, что я мог сделать что-то такое, что ущемит ее в правах? Забрать Ромку, к примеру? Ну это бредятина чистой воды!
— Я никогда не сделаю плохого тебе или нашему сыну, — заявил бескомпромиссно.
Яна молча смотрела на меня, словно сказать что-то хотела, но…
— Время покажет, — подписала документы и придвинула ко мне.
Я не торопился.
— Еще раз напомню, Яна: развод — твоя инициатива.
Я повторил это не для того, чтобы переложить на нее ответственность, а показать, что если есть шанс, желание, сомнения — мы можем еще сдать назад. Взять тайм-аут и подумать. Нам с ней торопиться не нужно!
— Еще можно попробовать.
— Нельзя попробовать, — возразила Яна. — Не обманывай себя и меня. Не унижай этой приятной ложью, что я что-то значу, когда там новая старая любовь.
— Яна…
— Если я была бы азартной, то поспорила бы, что Лика очень скоро займет нашу спальню. Или она всегда была ее? — показательно нахмурилась.
— Судья уже ждет, — к нам заглянули. Я не успел сказать, что мы с Ликой вместе не живем.
Десять минут стандартной процедуры, изучение документов и равнодушным голосом произнесенный вопрос:
— У кого-то из супругов есть возражения?
— Нет, Ваша честь, — ответила жена. Пока еще жена. Я только покачал головой.
— Кому-то из супругов требуется время на примирение?
— Нет, Ваша честь.
Я молчал. Судья перевела на меня вопрошающий взгляд, а я взглянул на Яну и взял ее тонкую ладонь с длинными пальцами, идеальным маникюром и… кольцом. Она не очень любила быть увешанной драгоценностями в бытовой жизни, поэтому была только одна вещь, которую не снимала никогда — тонкий ободок из платины, обсыпанный роскошной бриллиантовой крошкой. Я тоже свое кольцо не снял.
— Яна? — это был вопрос. Она решает. Легкий кивок, и я выпустил ее руку.
— Нет, Ваша честь.
Мы подписали документы, через месяц решение вступит в силу, и нам дадут бумажку. Свободны. Больше не муж и жена. Никаких прав, никаких обязанностей в отношении друг друга. Чужие. Были бы, если бы не Ромчик. Поэтому мы всегда будем родными.
— На следующую свою свадьбу можешь не приглашать, — мы вышли из зала суда вместе. — Не приду, — сняла кольцо и бросила в сумочку.
— Не смешно, — отреагировал на колкость.
